40-летие Уральского государственного русского оркестра пришлось на Год единства народов России. У Русского оркестра и так особая миссия в этом смысле. Не случайно уже несколько лет вместе с Уральским центром народного искусства он является организатором Форума национальных оркестров. Нынче форум пройдет в четвертый раз. Но встреча с художественным руководителем и главным дирижером оркестра Павлом Васильевым незадолго до Дня России прямо-таки вывела на вопрос: что определяет творческий почерк Уральского русского оркестра?

– В любом оркестре есть объединяющее начало. Играть музыку вместе. Вместе! Ради какой-то единой идеи. Возможно, она и определяет творческий почерк? Свой звук, свою манеру, исполнительский стиль. Оценить его – право зрителей. Мы же стараемся «просто» делать свое дело хорошо, честно. Играя музыку классиков или современных композиторов, обработки народных песен или советскую эстраду, либо уж прямо «неформат» (есть у нас и такой абонемент), стараемся прежде всего передать идею автора. Максимально правдиво.

– Один из ваших коллег, музыкантов-народников, как-то сказал: «Не думайте, что на русских инструментах можно только «Валенки» играть. Мы многое можем». А что именно? Какая музыка подвластна Уральскому русскому оркестру?

– Играем всё, что может звучать на русских народных инструментах. От барочной, старинной музыки до современной, по-хорошему элитарной. Даже – до рок-баллад. На первый взгляд, вещи несовместимые, рок – другая энергетика. Однако мы сделали две абсолютно разные программы, посвященные русским рок-группам. Я переслушал столько музыки! И открыл для себя очень много песен с хорошими, содержательными текстами.  И хорошими мелодиями. Конечно, пришлось обратиться к аранжировщикам. Рок – это маленькие группы. Многое в выразительных средствах – за счет электроники. А как это сделать в большом оркестре? За счет аранжировок нам удалось (смеется) по крайней мере не испортить рок-песни. А я для себя понял: этот стиль, роковое направление по большому счету тоже – народная музыка.

Отрадно, что для народного оркестра пишут современные композиторы – Александр Чайковский, Кузьма Бодров. В прошлом году с Екатериной Мочаловой мы играли премьеру «Каприччо для домры с оркестром» Бодрова. Уже этот факт говорит: народные инструменты – это академические инструменты. Если для них пишут – значит, они заслуживают академического внимания. В Российской академии музыки им. Гнесиных есть даже кафедра национальных инструментов народов России.

– «ОГ» писала о вашей необычной программе «В ритме латино», которая заставила вас чуть-чуть «смещать акценты». Музыкальные. Но ведь национальная музыка не просто мелодии, стилистика, интонации. Это душевный строй народа… 

– Даже – определенное мировоззрение. Мне довелось побывать в одной из латиноамериканских стран. «Денег нет, но – всё хорошо». И вечные танцы, пластика, жестикуляция. Жаркие ритмы, даже если это босанова. Эта музыка в хорошем смысле – изыск. Но… в ней что-то есть и от русской музыки. Наша плясовая – это ведь тоже «Ух, разойдись, народ!» Зато если «Липа вековая», то – безмерная печаль и лирика. Мне кажется, у нас и в музыке нет середины. Либо – либо. Крайности. Но знаете, что меня всегда подкупает в русской музыке (и подкупило в латинской)? Всё искренне. Дух свободы! Нет чопорности, свойственной Европе. Чем русская фраза отличается от европейской? Европейская – более выверенная. А наша музыкальная фраза пошла от русского знаменного пения, где во главе слово и его духовный смысл, а не музыкальная декоративность, от хоровой музыки. Просторы широкие, и фраза может длиться бесконечно. Чтобы дыхание захватывало. А оно большое, наше дыхание. Так и надо играть русскую музыку. Как наши просторы.

– С некоторых пор у вас появились детские программы «Сказки с оркестром». Это новый, быстро набирающий популярность жанр – сочетание Музыки и Слова, особенно поэтики русской сказки или сказа Бажова. Хотя, наверное, есть и прикладная цель – приобщение юных слушателей к музыке?

– Я считаю: все концертные госколлективы должны думать о воспитании подрастающего поколения. Это наша будущая публика. Всегда говорю: из десяти хотя бы один, став взрослым, обязательно придет в наш зал, а его пример станет заразительным для других.

Поход на концерт, слушание музыки – определенный обряд. Раньше в деревнях не было телевизоров, телефонов с интернетом. Но когда люди шли в поле на сенокос, они шли с гармошкой (я родом из деревни, мама была гармонистка, я сам с гармошки начинал, поэтому прекрасно это знаю). И это тоже был ритуал: шли в поле и обратно – пели песни. И в обед можно было попеть. Вместе работали, вместе пели. Объединяющий момент!

Сегодня мы при гаджетах, телефонах. То и другое – вещь хорошая, но – разъединяющая. А поход на концерт может быть как раз объединяющим ритуалом. Хорошо бы, чтоб у каждого было за правило: в пятницу иду на балет или на концерт народной музыки. Потому что прослушивание музыки в зале – совсем другое ощущение, нежели музыка дома, в одиночку. Музыка живет здесь и сейчас. Ее нельзя повторить. Я, например, не люблю записи, сделанные в студии – очень качественно, вымеренно, чисто, красиво, но… Люблю записи с концертов. Живую атмо­сферу. Вы становитесь свидетелем таинства, которого второй раз не будет. Это не в магазине покупать товар, который сделан на конвейере. Это живое исполнение, и слушают музыку люди здесь и сейчас. Совсем другое! Как в церкви. Когда человек молится. Молча. Про себя. Это тоже ритуал. Так и на сцене: любое исполнение – единственное.

Это был первый посыл в организации «Сказок с оркестром». Очень огорчало, когда педагоги поначалу просили дать к музыке какой-то видеоряд. Мол, так легче захватить детское внимание. Я отвечал: «Может, вам лучше в кино сходить?» (смеется). Мы «настраиваем» душу, воображение. Этими постановками стараемся развивать именно воображение, а не предлагать детям готовую картинку.

– Зачем картинку?! Режиссер этих программ и рассказчик Александр Борисов так представляет сказку, так вводит в музыку – заслушаешься. Но не сложно ли оркестру, когда «солирует» слово? В тех же сказах Бажова…

– Когда партнер слышит, сам встраивается в музыку и встраивает в нее слушателей – ничего сложного. Напротив, жанр, соединяющий Слово и Музыку, очень интересен. Для меня всегда первый зритель – это оркестр, его реакция. Музыканты первыми слышат «сказку с оркестром». Кстати, они тоже участвуют в создании, что-то предлагают. «Не хотели бы у Пушкина вот такой акцент сделать?» Глаза горят. И мне это очень нравится.

Кроме Бажова, из русской классики у нас есть программы по Пушкину, по Лермонтову, Бунину. С Сергеем Пантыкиным сделали сказку по носовскому Незнайке. Хотя, конечно, есть сюжеты и из зарубежной классики. Есть, вообще, программы-счастливчики, как я их называю – это когда партитуры уже замыленные, потертые. Значит, много играем.

– Когда позади уже 40 лет, чего хочется еще? В какую сторону дальше двигаться Уральскому русскому оркестру?

– Коллектив родился на энтузиазме. И благо, со своим своеобразием был сразу оценен. Мы и сегодня чувствуем поддержку Министерства культуры и руководителей Уральского центра народного искусства, где работаем. В течение сезона, например, у нас появилось несколько дорогущих инструментов. А что касается творчества, лично мне хочется играть больше современных авторов. Чтобы они не писали «в стол». Дома у меня есть библиотека, в которой некоторые партитуры, к сожалению, уже лет по десять лежат. Мы играем музыку Георгия Шендерёва, а его пока мало знают. Рахманинова, Чайковского, Прокофьева знают, но с классиками другая сложность. Приходится придумывать название поинтереснее – чтобы завлечь. А у меня мечта – чтобы в афише было просто написано «Сегодня играет Уральский русский оркестр». И всё. И чтобы люди шли и знали: в этот вечер получат самые большие эмоции. Кто-то задумается. Кто-то расслабится. Главное – чтоб уходили не с пустым сердцем.

Знаете, друзья недавно привели свою бабушку на нашу программу «Широка страна моя родная»: Уральский русский оркестр, Уральский народный хор, солисты – и песенная классика России. Потом рассказывают: бабушка пела вместе с хором и солистами – мелодии из оперетты «Белая акация», фильма «Дети капитана Гранта». То, на чем выросло это поколение. Еще и неделю спустя ходила и пела. А друзья были счастливы тем, что она счастлива.

Радостно, что на концертах стало много молодежи. Когда включается свет в зале, я вижу это. И в оркестре много молодых. Перенимающих традиции и творческие заповеди. Одна из них, знаете, какая? Всегда говорю: сцена – это алтарь, где нельзя ходить с кофе. У нас (улыбается) с кофе никто и не ходит…

Ранее «Областная газета» писала о том, что Уральский русский оркестр завершил юбилейный сезон… в ритме латино.