Уральский русский народный хор вернулся из Китая, где выступил на Фестивале искусств стран-членов Шанхайской организации сотрудничества. Деловой частью фестиваля было совещание министров культуры государств-членов ШОС. А на сцене каждая страна-участник представляла свое искусство, национальные традиции. О подробностях «народной дипломатии» рассказал «ОГ» художественный руководитель Уральского хора Николай ЗАЙЦЕВ:
— При поддержке Министерства культуры России и «Росконцерта» гастроли Уральского народного хора состоялись в провинции Шандунь, в Циндао. «Нашем маленьком Циндао» — говорят китайцы, хотя население города — более 10 миллионов. Соответствующих масштабов оказалась и наша концертная площадка: зал в Театре радио и телевидения — почти под 1000 мест, и он был полон.
Мы добирались до фестиваля тремя перелетами Москва-Шанхай-Циндао, не весь состав хора мог отправиться на гастроли, но хотелось максимально представить Урал и его народное искусство, поэтому в полуторачасовую программу включили лирические и плясовые песни, проголосные и частушки, песни советских и российских композиторов, а еще уральские кадрили и пляски. Для визуального сопровождения на огромном экране подобрали «уральский видеоряд»: красоты Урала, наши традиционные промыслы — нижнетагильская роспись, туринская игрушка и т. д. Хотелось, чтобы зрители в эти полтора часа словно побывали бы на Урале.
— Удалось? Известно: носители восточного менталитета неравнодушны к лирической российской культуре. А как, например, китайцы воспринимали уральские частушки?
— Азиатский зритель скромен в выражении эмоций. Не принято проявлять их открыто. И тем не менее… Когда хор пел частушки «Надоел старик мне с бородою», китайцы, даже не зная слов и контекста, смеялись там, где и требовала история — возможно, потому что мы подключили к сценическому образу песни принципы народного театра, а он хорошо известен по принципам бытования Пекинской народной оперы. Когда же запели «Под окном черемуха колышется…», зрители хоть и продолжали снимать на телефоны, в глазах у многих стояли слезы. Песня без нюансов текста, но эмоционально точно доходила до них.
Мы постарались составить программу концерта из произведений эмоционально контрастных — подобно тому, как переменчива уральская погода. Пусть и это почувствуют зрители! Тем более, что среди них были весьма искушенные в национальном искусстве, самобытных традициях — работники культуры, телевидения, радио. За томной лирической «Черемухой» шла наша знаменитая зажигательная «Семёра», за ней — вальяжная «Барыня-сударыня», а на экране, чтобы дать полнее почувствовать русский колорит, чередовались кустодиевские купеческие образы…
Но, конечно, наибольший всплеск эмоций вызвали «Подмосковные вечера» и «Катюша». Для нас, россиян, это песни ностальгические. У китайцев такого бэкграунда нет. К тому же среди зрителей было много молодых, которые могли и не знать эти песни. Но они знают. «Катюшу» подхватили с первого такта, а на последнем куплете весь зал встал. Правда, «Катюшу» мы исполнили и на китайском.
— На китайском?! Специально учили текст?
— Для хора — это нормальный профессиональный подход к гастролям. Обязательно выучиваем песню на «местном языке», будь то Таджикистан, Беларусь, Франция или Эритрея в Восточной Африке. «Катюшу» на китайском разучили с записи Китайского национального хора: у них «взяли» произношение, а народное вокальное искусство в разных странах имеет даже нечто общее. Кстати, до гастролей в Циндао мы спели «Катюшу» на Российско-китайском ЭКСПО. Поинтересовались у носителей языка: все ли понятно? Оказалось: да!
Выступление в Циндао только подтвердило это. В финале концерта его ведущая подчеркнула: «Хоть наши регионы и разделяет более пяти тысяч километров, искусство Уральского народного хора объединяет и зажигает сердца!».
Радостно, что Уральский хор стал «мостом дружбы» между столь разными странами, что в далеком Китае мы оказались пропагандистами самобытного русского искусства. И уральского! Думаю, это важно не только для самого хора — для всего региона. Урал, находящийся в центре России, для многих стран — регион-загадка, неведомый Каменный Пояс. Открывать его душу легче через народное искусство. И зрители-слушатели это чувствуют. Знаете, в Циндао после концерта к нам подошла девушка, которая в 2000-х училась в Академии им. Гнесиных. «Мне так понравилось ваше выступление! Хочу петь в Уральском хоре». Принять ее в коллектив мы не могли (улыбается), но она зарегистрировалась «ВКонтакте» в друзьях Уральского народного хора. Будем дружить.
— После гастролей, дальних командировок истинных творцов обуревают новые идеи, проекты. Что-то забрезжило?
— Еще как! Невозможно было не обратить внимание, как много в Китае — реклама, ТВ, еда, информация в метро и т. д. — преподносится через национальную составляющую. Вывод напрашивается — надо любить свое национальное в своей стране, опираться на него. Президент России Владимир Путин активно продвигает эту идею, но все ли мы следуем этому? Девять часов мы летели до Циндао. К услугам пассажиров — аудиозаписи, так вот 80 процентов их — китайский фольклор! Этномузыка разных провинций, этнофьюжн, духовные песнопения тибетцев…
Народное искусство — оно без времени и без границ. Недавно на «развале» купил сборник «Уральские самоцветы» — пять пластинок, выпущенных когда-то студией «Мелодия». Из Австралии, из «Русского дома», написали: перешлют нам пластинку с записью хора — эти реликвии должны храниться в России. В каком-то смысле Уральский хор — да, «заповедник», сберегающий музыкальные традиции региона. Но не музей!
Меняется зритель — готовы меняться и мы. Возможна трансформация прежних песен-символов. Возможно рождение новых. Кажется, нынешним символом хора все больше становится песня «Матушка Россия» Юрия Воронищева. Главное — чтоб чаще звучали и «дома». Вот что навеяла поездка в Китай.
Ранее «Областная газета» писала о том, что к юбилею Московской олимпиады отдел краеведческой литературы Белинки организовал выставочный проект «Уральцы и Олимпиада-80».
