Друзья, из названия может показаться, что речь пойдет о 2026 годе, о том, как после ухода Николая Владимировича Коляды в «Коляда-театре» объявили Год Коляды, когда весь сезон, и, думаю, не только один год, будет связан с его пьесами. Но это моя авторская колонка. А значит, здесь будет другая история.
История про 2007 год. Потому что это мой личный Коляда-год.
Небольшая предыстория, которую, возможно, многие уже знают. В 16 лет я не поступил в театральный институт. Я грезил сценой, поступал, и меня не взяли. Это было одно из самых болезненных переживаний в моей жизни. Я лежал несколько дней, и ко мне буквально приходили прощаться. И именно в этот момент в моей жизни появился человек, которого я больше никогда не видел ни до, ни после. Он был поразительно похож на актера из «Улиц разбитых фонарей», того самого Лыкова, который играл Казанову. Он сказал мне: «Да ты не переживай. На следующий год поступишь. А пока иди в «Коляда-театр». Там вроде берут».
Кого берут, за что берут, он не объяснил. Но я почему-то сразу понял: берут таких, как я. Потерянных, никому не нужных. И как бы это ни звучало обидно даже для самого себя, это было правдой. Хотя, если честно, в тот момент я даже не думал. Я просто пошел.
Коляда потом часто рассказывал, что меня в театр привела мама. Формально – да. Она позвонила туда, еще по домашнему телефону, спросила: «Можно прийти?» – и кто-то на том конце сказал: «Можно». Мама меня собрала, нарядила во все лучшее, что у меня было, и отправила.
И вот июль 2007 года. Я доезжаю на 17-м троллейбусе до остановки «Архитектурная академия», долго ищу это место и нахожу ту самую избушку на Тургенева, 20. Подхожу. На крыльце сидит человек. Штаны в краске, простая футболка, тюбетейка. Курит.
И вот в этот момент случился мой Коляда-год. Потому что именно тогда в одной точке встретились 16-летний парень и 49-летний дяденька в тюбетейке с сигаретой, который определил всю мою дальнейшую жизнь. До сегодняшнего дня.
И все это началось там. Тот год действительно стал для меня годом «Коляда-театра». Я, кажется, вообще оттуда не выходил. Родная мать стала забывать, как я выгляжу. Я жил там сутками и делал все, что только можно было делать.
В первый день театрального сезона Николай Владимирович сказал: «Ну, не поступил, ладно. Походи тут. Книжки попродавай».
Я продавал книжки. А потом 15 сентября он издал указ: уволить всех монтировщиков. И тогда я, будучи безумно скромным, подошел к нему и сказал: «Николай Владимирович… У меня завтра день рождения. Сделайте мне, пожалуйста, подарок: возьмите меня монтировщиком». Он посмотрел и сказал: «А почему нет?»
И уже на следующий день, в свой 17-й день рождения, я вышел на работу монтировщиком в «Коляда-театре». Есть, правда, один нюанс: к этому моменту я не умел даже гвоздя забить. Но жизнь и мои коллеги очень быстро это исправили. Причем быстро и качественно. Работая монтировщиком, я объехал не только большую часть России, но и почти всю Европу. И, как ни странно, именно благодаря этой профессии я практически выучил французский язык. Просто потому, что, встречаясь с техническими цехами за границей, во Франции я изо дня в день повторял одни и те же фразы.
В тот же год случился и мой первый выход на профессиональную сцену. Конечно же, в день рождения. 4 декабря, в день рождения Николая Владимировича и «Коляда-театра», состоялась премьера спектакля «Женитьба», где у меня была крошечная роль – всего три выхода. Скорее всего, меня никто и не запомнил. Но какая разница. Я стал частью «Коляда-театра». И вот тогда мой Коляда-год начал постепенно превращаться в Коляда-жизнь.
И если честно, я не уверен, что это был мой выбор. Мне тогда казалось, что я просто зашел в театр. Что я просто остался. Что я просто попросился на работу. Но правда в другом. В Театр не берут. Театр – забирает. И если он тебя забрал – всё. Ты можешь менять города, страны, профессии, названия театров. Ты можешь даже на какое-то время уйти. Но ты все равно остаешься у крыльца на Тургенева, 20, где сидит человек в тюбетейке, курит и, сам того не зная, решает твою жизнь.
Ранее «Областная газета» публиковала интервью с руководителем Центра современной драматургии Антоном Бутаковым к Международному дню театров.