В этом году сценарист, редактор кинокомпании «СТВ», режиссер и продюсер Александр Архипов плотно сотрудничает со Свердловской областью. Сначала он стал куратором сценарной лаборатории на фестивале дебютных фильмов «Одна шестая», а теперь возглавил жюри 37-го Открытого международного фестиваля документального кино «Россия». Среди самых известных его работ «По щучьему велению», «Огниво», «Синдбад. Пираты семи штормов» и нашумевший «Колобок». Корреспонденту «ОГ» Александр Архипов рассказал о своих учителях, начале творческого пути и о том, каких историй сегодня не хватает современному кинематографу.
«Уходят мастера…»
– Александр, вы впервые приняли участие в сценарной лаборатории в рамках «Одной шестой», вернулись на Свердловскую киностудию в новой роли. Чем этот проект был важен для вас?
– Мы с вами разговариваем в том месте, где был мой рабочий стол. На Свердловской киностудии я работал как режиссер, снял два документальных фильма, долгое время был редактором… Это место для меня не чужое. В Екатеринбурге у меня мама, друзья, похоронен мой учитель – Николай Коляда.
Еще совсем недавно из жизни ушел другой человек, который много для меня значил – большой уральский кинематографист, режиссер Георгий Негашев, более 30 лет возглавлявший фестиваль «Россия». Уходят мастера… Мы обязаны не только сохранить их наследие, но и продолжить их дело.
В такие нерадостные моменты понимаешь, что надо возвращать то, чем с тобой щедро поделились учителя. Лучше всего – в том же месте, с которого начинал. Прозвучит пафосно, но, думаю, это мой долг, сделать что-то для Екатеринбурга и киностудии.
– В этом сезоне на «Одной шестой» много говорили про команду. Уверены, разговор продолжится и на «России». А насколько коллектив важен для сценариста?
– Киноискусство – это коллективный труд, усилия многих людей. С одной стороны, сценарист живет в своей ракушке всю жизнь, ему там комфортно и он не спешит вылезать на поверхность. С другой, моя практика показывает, что вся съемочная команда очень помогает работе над сценарием. Обычно это происходит так: вокруг стола собираются человек 20, среди которых художник по костюмам, художник-постановщик, оператор, креативные продюсеры. И все читают сценарий. И в таких обсуждениях появляются хорошие идеи. Сценарист приходит с идеей, оформленным текстом, а в процессе съемок уже возникают правки и предложения, первоначальный текст меняется несколько раз. А бывает, сценаристы пишут заявки, предлагают идею, а потом ей помогают развиться, вырасти в нужном направлении.
– Слышала о ваших планах превратить короткометражные работы участников сценарной лаборатории в полный метр. Расскажите подробнее.
– Это – задача максимум и наша мечта. Но если так не произойдет, мы не огорчимся, потому что короткометражное кино самодостаточно. Благодаря короткому метру можно открыть новые имена. Это как проверка, что для режиссеров, что для сценаристов. И наш рынок устроен так, что режиссер или сценарист, имея одну-две короткометражки в портфолио, может быть приглашен и на полнометражную картину или сериал. Это такой лифт, особенно для сценаристов, которые учатся от работы к работе.
– В любом случае, дальнейшая работа наверняка потребует правок. Как к ним относится молодое поколение?
– У меня достаточно большой опыт работы с авторами. Есть люди, которые ревностно относятся к своим текстам, их ломает, когда они переделывают первоначальную историю. Но почти всегда переписывание идет на пользу профессии. Однажды сценарист понимает, что правки нужны. Мысль ленива, идеи часто берутся «с первой полки», мозг сначала не думает, а берет шаблон. И в процессе работы и обсуждения ты приходишь к чему-то новому. Истории часто меняются в процессе, ни одна мысль в сценарии не приколочена. И часто над текстом приходится долго работать, несколько раз переделывать.
Главное, чему мы пытались вместе с моим коллегой, сценаристом Петром Мордвинцевым учить ребят в Екатеринбурге, – настраивать себя на эту работу. И всегда слышать свой голос, учиться смотреть на всё своими глазами. Учебники по драматургии же у всех одинаковые, но талантливых драматургов не так много. В картине ценятся не законы перспективы и построения сюжета, а индивидуальность, свежий взгляд.
«Зритель должен быть всеядным»
– Продолжая тему идей – о чем сегодня говорит кино и чего в нем, на ваш взгляд, не хватает?
– Если говорить про жанровое кино, в нем не хватает многого. В прокате мало российских фильмов, которые могут похвастаться хорошими сборами, и чаще всего это кино определенных жанров. Комедия или национальный блокбастер, популярны сказки и фэнтези. Но только-только начинают развиваться другие жанры, например, начали появляться приключенческие фильмы, такие как «Красный шелк», «Левша» или «Волчок» режиссера Константина Смирнова. Знаю, что сейчас стали снимать хорроры. Хочется, чтобы наш зритель благосклонно принимал триллеры.
– Но здесь уже встает вопрос: что люди вообще ищут в кино?
– Много хороших фильмов не доходит до зрителя, потому что на них тот же зритель реагирует вяло, они остаются вне зоны его интереса. Это же взаимосвязанные процессы – вы не смотрите, мы не снимаем. Кино – дело привычки. Люди ходят в кинотеатры отдыхать и развлекаться, воспринимают фильмы как аттракцион. И ищут кино по этим запросам. Для того чтобы вся индустрия развивалась, кинотеатры работали и в России снимали хорошее кино, зритель должен быть всеядным, любить разные жанры. Да, не могу не сказать про историческое кино, его у нас мало. Хотя наша история драматичная и масштабная.
«Кино должно быть внимательно к сегодняшнему дню»
– А если говорить про темы?
– Мне кажется, кино должно быть внимательно к сегодняшнему дню. Бойцы, которые участвуют в специальной военной операции, возвращаются из зоны СВО, адаптируются к мирной жизни, безусловно заслуживают оперативного кинематографичного взгляда на свои истории. Это важные темы, на которые телевизор и журналистика отреагировали быстрее. Реагирует на всё, что происходит в мире и в стране, и документальное кино, игровое в этом смысле более инертно.
Другой набор тем – производственное кино. В советском кинематографе были замечательные картины, например, «Карьера Димы Горина», «Высота», «Иду на грозу» – в них, через частные истории проступала живая история страны. Из последних лент я могу вспомнить только «Территорию» по книге Олега Куваева, фильм о геологах, но этому фильму уже больше десяти лет! И он о советском прошлом, а хочется картины и о сегодняшнем дне.
Нам же есть чем гордиться, и мне не хватает таких работ – про наши достижения, про людей, которые заслуживают того, чтобы о них рассказали. Строятся заводы, страна меняется, скоро поезд запустят, который свяжет две столицы – Москву и Петербург, всего два часа пути – звучит, как фантастика, но это наша реальность. Хотелось бы и семейных тем больше в кино. Знаю, у вас есть замечательный уральский режиссер Иван Соснин, который снимает семейное кино.
– А насколько вообще индустрия готова к тем, кто будет работать над новыми идеями, новыми темами?
– В России колоссальный кадровый голод в киноиндустрии. Есть потребность в новых авторах, которые приходят в профессию всерьез и надолго, а не на один проект. Конечно, после лаборатории мы не ждем готовых сценаристов, но мы помогли пройти им один из этапов творческого взросления. Надеюсь, мы смогли помочь им так же, как наши учителя помогали нам.
– Вы начинали свой творческий путь на Урале и уже говорили про своих наставников. Как на вас повлияло это место, есть ли у нас своя школа кино?
– Это интересный вопрос, потому что я не могу сразу дать на него ответ. Что-то точно есть. Например, школа Николая Коляды не может повториться ни в одной другой локации – ни России, ни мира. И такого влияния в моей истории было много. Журналистика, с которой я начинал, например, оставила свой след. Я вообще убежден, что лучшие сценаристы получаются из журналистов. Помню, что во времена, когда я был корреспондентом, много ездил по области, встречал интересных людей, запоминал колоритные портреты. Мне повезло, и я забрал из журналистики все соки, мне это потом очень помогло с моими персонажами. Могло ли это повториться в другом месте? Не знаю.
Ранее «ОГ» писала о том, что Свердловская киностудия приступила к съемкам в Абхазии.
