Директор Центра общественных связей Президентской академии на Урале и политический эксперт Илья Горфинкель и главный редактор «ОГ» Александр Лакедемонский завершают марафон последнего выборного дня обсуждением явки, очень близкой к исторической, на выборах губернатора Свердловской области.
А. Л.: Похоже, по явке мы близки к историческому рекорду, который был у нас установлен в 1999 году в первом туре. Там было около 41%.
И. Г.: Очевидно, что итоговая явка приблизится, а может, и превысит порог в 40%. На 18 часов она составляет 38,42%. Это означает, что для новой серии выборов губернаторов, которая в нашем регионе началась в 2017 году, а вообще в стране в 2012-м, это действительно будет рекорд. Да и в целом, если взять всю историю прямых выборов губернатора Свердловской области, начиная с 1995 года, это пока как минимум второй результат. Первый был в 1999 году в эпической по своему напряжению и неожиданным сюжетным поворотам борьбе.
Чем этот результат, на мой взгляд, вызван? Во-первых, дистанционное электронное голосование, безусловно, сыграло свою роль. Потому что явка там превысила 90%. Это показывает, что люди, которые зарегистрировались на ДЭГ, как правило, голосуют. Опять-таки потому, что это очень удобно, просто и никаких физических препятствий этому быть не может.
И второй момент — это трехдневное голосование. На самом деле это комфортно для всех избирателей.
Высокая явка — это стратегически хорошо. Это показатель политической легитимности выборов, вовлеченности людей в дела региона и того, что судьба региона им не безразлична. То, что этого удалось добиться, это уже положительный результат выборов, уже определенное достижение всех кандидатов, которые участвовали в борьбе.
А. Л.: Любопытно, конечно, будет итоговое распределение мест по всем кандидатам посмотреть. А пока вот мы прошлись по показателям явки в территориальном разрезе. И не увидели того, что бывает обычно: там, где всё хорошо, — люди голосуют лучше, там, где плохо, — может включаться элемент протестности. Или есть какая-то другая закономерность?
И. Г.: Есть. Во-первых, это тип поселения и численность населения в нем. Чем больше численность населения, тем в тенденции ниже явка.
Отдельно, очень отдельно надо рассматривать Екатеринбург, где явка, видимо, будет одной из самых низких, возможно, и самая низкая. Но это связано со спецификой мегаполиса, где очень мала доля людей, которые голосуют инерционно, в порядке соблюдения ритуала. Здесь люди, если идут голосовать, — как правило, в силу того, что у них есть потребность в осознанном выборе.
Это не в обиду никому сказано, просто в сельских территориях, в малых городах все-таки сильнее инерция голосования по традиции. Это всегда сказывается, это продолжает сказываться. Ну и плюс к тому надо отметить, что еще выделяются несколько таких групп территорий по уровню активности.
Примерно одинаковая активность в городах-стотысячниках. Она в среднем ниже, чем в малых городах и сельских территориях, но при этом она выше, чем в Екатеринбурге. Это примерно в диапазоне 30–33%. Что же касается остальных территорий, там действительно картина достаточно пестрая, и какой-то прямой связи между социально-экономическим положением территории и уровнем активности не наблюдается.
Но могут действовать какие-то локальные факторы, которые весьма существенно влияют на явку и, возможно, будут влиять на качество голосования. Например, вы упомянули очень хорошую явку в Волчанске, где появился новый трамвай. Для города с самым маленьким в мире населением это событие глобального масштаба. Как для Екатеринбурга построить вторую ветку метро.
Также, думаю, не последнюю роль играет и отношение к местным властям. Есть у меня гипотеза, что авторитет муниципальной власти довольно сильно влияет на итоги выборов и перевешивает даже социально-экономический фактор. Но это, повторюсь, гипотеза, надо смотреть по отдельным территориям.
Еще момент. Вот смотрите, Екатеринбург. В Кировском районе на 18:00 явка почти 32%, а в Чкаловском даже не дотягивает до 20%. Здесь связь скорее с социальным самоощущением жителей. Высокая активность наблюдается в центральных районах. Во-первых, сам факт периферийности определенное воздействие на избирателей оказывает. К тому же надо понимать, что в периферийных районах больше людей, которые приехали в город недавно.
А. Л.: Внутренним мигрантам проще «заходить» в город с окраин: там жилье дешевле.
И. Г.: Да, тем более надо понимать, что сейчас окраины — это места сильнейшего жилищного строительства. И, согласен, со сравнительно бюджетными ценами.
А. Л.: Мы помним, как консолидированно голосовал в девяностые — начале нулевых тот же Уралмаш, но тогда он был в части инфраструктуры больше старый, советский. Была территориальная идентичность.
И. Г.: Сейчас там кластер новой жилой застройки, которая есть и в упомянутом Чкаловском районе. И люди там еще не полностью интегрировались в городскую жизнь, не до конца ощущают себя столичными жителями. Думаю, это тоже как-то влияет. Но это временно. Люди освоятся и будут чувствовать себя более включенными в жизнь.
Вообще, в целом можно сказать, что все территории показали результат на уровне своих возможностей. Ведь на этих выборах нет никакой гонки, накачек, соревнования. Есть общая тенденция к повышению активности, она, безусловно, позитивная. И есть свободный выбор людей, пойдут они голосовать или нет. В любом случае этот выбор мы уважаем. Но радуемся, когда они делают его в пользу того, чтобы пойти голосовать.
