Когда-то «Обыкновенная история» Гончарова не входила в школьную программу. На уроках литературы судили Обломова, проспавшего мечты, любовь, жизнь. А ведь очевидно же: юноша Александр Адуев, герой «Обыкновенной истории», со своими мечтами и влюбленностями больше интересен молодежи. Поэтому, когда Екатеринбургский ТЮЗ взялся за инсценировку романа, он попал в точку. Другое дело, что вот уже не одно поколение молодых, даже став взрослыми, не в силах точно ответить: погубил себя мечтатель Адуев или обрел желанные крылья?
Постановка «Обыкновенной истории» стала возможной благодаря гранту Министерства культуры России, и это – косвенное свидетельство необходимости такого сюжета на современной сцене. Несмотря на 180 лет с момента написания романа, сюжет не утратил актуальности. Молодой провинциал Саша Адуев едет в столицу, обуреваемый жаждой быть полезным Отечеству и хранить верность юношеской дружбе, любви. «Закрой клапан», – осаживает поток романтических излияний племянника прагматичный петербургский чиновник Адуев-старший и учит экзальтированного юношу уму-разуму: «Душа – пустое, дело – всё!» Стержень конфликта – кто из этих антиподов окажется прав?
В период подготовки спектакля режиссер-постановщик Олег Куликов в одном из интервью высказался в том смысле, что в гончаровском сюжете героями в принципе могут стать не только дядя с племянником, но и жена Адуева-старшего, мудрая женщина между двух крайностей, и маменька Саши, которая в певучей своей усадьбе уже никогда больше не увидит сына. Да, у каждого из них своя драма. И все же театр, как и напрашивалось, сделал ристалищем противостояние двух Адуевых, двух миров: романтики и делового цинизма. Не случайно у художника-постановщика Алексея Паненкова главным элементом сценографии стала огромная узорчатая решетка (может быть, Летний сад?), разделяющая мир провинциальных мечтаний и жесткой столичной хватки.
С актерским воплощением двух «миров», антиподами дядюшкой и племянником, к сожалению, пока не так выразительно. Может быть, как раз оттого, что уж сильно старались. Понятно желание индивидуализировать образы, добавить своих красок. Кто ж спорит?! Вопрос – в мере. В спектакле Адуев-старший (Илья Скворцов) не только суперделовой человек, владелец завода, но он еще в свободное время увлечен восточными боевыми искусствами. Ход интересный, возможный: заточенный на деловой успех Петр Иванович Адуев вполне мог и таким способом поддерживать свой дух и здоровье. Но достаточно же было только намекнуть. Когда же во время нравоучений дядюшка размахивает палкой и делает дыхательную гимнастику, то это, извиняюсь, вызывает только улыбку. Отвлекает от главного. Он увлечен – нас отвлекает.
Излишне эмоционально «раскрашен» и Адуев-младший. Режиссер Олег Куликов и исполнитель главной роли Владислав Пивнев, похоже, буквально последовали оценке образа, что дал когда-то Белинский: мол, молодой дворянин Александр Адуев «трижды романтик – по натуре, по воспитанию и по обстоятельствам жизни». Вот это «трижды» и играется, втрое усиленно. Демонстративно, чересчур. Да пусть бы и так – и такие экзальтированные персонажи встречаются в жизни. Только в этом случае нарушается логика образа, не оправдываются его страшные, по Гончарову, метаморфозы. С трудом верится, что такой неестественно восторженный, вечно оживленный вьюноша быстро «переобувается» из бурных эмоций в деловую хватку и вот уже сам готов купить у дядюшки завод. Мимикрирует быстро и безболезненно. Правда, в какой-то из сцен молодой герой даже катается в отчаянии по сцене, но… с трудом веришь в это внешнее «чересчур».
Вообще, мелодию спектакля «расстраивают» эпатажные в этом сюжете и спорные детали – скоморошьи колпаки, гуляющие по залу ангелы, девушка, поющая романс, взобравшись на рояль, и даже длительная песенная увертюра к спектаклю. Пока зрители собираются в зале и рассаживаются по местам, крестьянки поют народную песню. Долго зрители собираются – долго крестьянки поют. Все это, так понимаю, должно создавать уютную атмосферу родного гнезда, из которого юноша Адуев стремится в грешную столицу. Оно и создает. Тем нелогичнее скорое перерождение героя.
Да, история обыкновенная. Столкновение романтических иллюзий провинциала с хищной хваткой мегаполисов происходило и происходит в разных странах и во все времена. Только бальзаковский Люсьен утрачивает иллюзии (и возвращается домой), а гончаровский Сашенька предает их (во имя денег и статуса). В наши дни, когда племя младое «с горшка» ориентировано на деловой успех любой ценой, – «обыкновенная история» становится жгуче актуальной. Поэтому спасибо театру за выбор сюжета и темы. Однако дядюшкин посыл «Душа – пустое, дело – всё!» не такой однозначный в романе. В какой-то момент он начинает звучать со знаком вопроса. Сначала для самого Адуева-старшего. Вот кто по-настоящему утрачивает иллюзии, ложное представление о слагаемых жизненного комфорта. И эта драма, к счастью, сыграна в спектакле ощутимо (Илья Скворцов-дядюшка и Олеся Зиновьева в роли жены Адуева-старшего). Их разочарования, их запоздалое прозрение оставляют серьезную «занозу» в зрительском сердце. И хорошо. Заставляет думать.
С образом Адуева-младшего этого пока не случилось. Возможно, просто – эффект первых премьерных спектаклей. Тогда, что называется, дай Бог в последующем «нарастить» драму героя, дать почувствовать ее зрителю. Но, кстати, «невидимые миру слезы», заложенные драматургией спектакля, публика все-таки ощутила даже на премьерных показах. Хотя бы на уровне ключевой фразы этой истории – «Душа – пустое, дело – всё». Произносить и воспринимать ее с оголтелым восторгом? Или все-таки с интонацией вопроса? Театр ставит вопрос. И даже в антураже XIX века актуальность его очевидна. Ответ будет искать зритель. Каждый – сам для себя.
Ранее «Областная газета» писала о том, что в Екатеринбурге прошел спектакль «Золушка в королевстве фей», в котором главную роль исполнила призер Олимпийских игр Александра Трусова.