Музей архитектуры и дизайна в Екатеринбурге выбрал нетривиальный повод для выставки об архитекторе Георгии Голубеве – 100 лет с момента его приезда на Урал. Можно спорить. Но не надо. 1926 год и впрямь стал поворотным и в личной судьбе архитектора, и в истории уральской столицы, которая в лице Голубева обрела не просто первого главного архитектора. Он принес с собой на Урал… легкий бриз Италии.
Выставка из музейных фондов и семейных раритетов, переданных недавно музею, настолько объемна и подробна, что позволяет говорить отдельно о разном. Об учебе в Институте гражданских инженеров императора Николая I, который Голубев окончил с золотой медалью, но на выпускном дерзко бросил: «Но это не ваша, господа учителя, заслуга!» О его работе в мастерской великого Щуко. О знаковых объектах самого зодчего, включая реконструкцию Смольного. Наконец о том странном и печальном факте, что у выдающегося градостроителя Урала нет здесь могилы. Ее вообще нет.
Зачем ему нужен был Урал? На тот момент в его профессиональном активе уже был впечатляющий комплекс жилых домов на Каменноостровском проспекте в Северной столице (один из домов в стиле модерн представлен в экспозиции), участие в проектировании павильонов на выставках в Риме и Турине. Его высоко ценил видный мастер петербургской архитектурной неоклассики Владимир Щуко. Он был знаком, общался с «мирискуссниками». Увлекшись модерном (альбом эскизов – в экспозиции), Голубев в какой-то момент, работая в Финляндии, понял, что модерн самобытен и ценен, если не отрывается от национальных корней, – и двинул в эту сторону: изучал древнерусскую архитектуру в Новгороде и Пскове, а по печатным источникам – итальянское Возрождение в зодчестве. Видимо, тогда и узнал про Андреа Палладио, основоположника оригинального течения в архитектуре европейского классицизма, основанного на переосмыслении античных традиций…
И вот такого человека приглашают на Урал… в качестве проектировщика медицинских зданий. Голубев соглашается. По его проектам будут построены поликлиника в Кизеле, хирургический павильон в Троицке, тубконсультация в Серове, больница в Лысьве и самое масштабное – медицинский городок в Свердловске с институтом физиотерапии и профзаболеваний, комплексом зданий Городской больницы, мединститутом. Многие здания медгородка в уральской столице до сих пор живы-здоровы, но воспринимаются нами чаще поодиночке. Когда же видишь на выставке макет медгородка в целом, понимаешь, что уменьшительно-ласкательное «городок» не соответствует действительности. Город! Правда, функциональная архитектура этих зданий вновь возвращает тебя к вопросу: ради этого он (уже увлекшийся палладианством) ехал на Урал? Зачем?
«Но вспомните-ка формулу здоровья – «Солнце, воздух и вода». Этому принципу Голубев и следует в комплексе медицинских зданий: огромные окна, длинные прямые коридоры, крылатые открытые балконы. Это не просто кубики и параллелепипеды, здания наполнены воздухом и светом, – рассказывает «ОГ» куратор выставки Наталья Ваньчугова. – А аркада? Первоначально просто открытая галерея. Чтобы воздуха побольше. Но потом она застекляется, внутри появляется дополнительное пространство. Красивое, легкое сооружение. И это уже конструктивизм в сочетании с итальянскими элементами…»
В середине 1930-х о Голубеве вспоминают в Москве – в связи со строительством Дворца труда, грандиозного комплекса, который сочетал бы в себе функции Дома Советов, театра, библиотеки, музея, столовой и т. д. Правда, привычную для того времени тягу к гигантомании Георгий Александрович частично удовлетворил тогда уже в «уральском варианте» – проекте архитектурно-скульптурного ансамбля памятника Ленину (проект «многофункционального небоскреба» для площади Народной мести в Свердловске, ныне – Вознесенской горки, тоже представлен в экспозиции, его любопытно разглядывать). Но главное: после статьи «Архитектурные уроды» в «Правде» от 3 февраля 1936 года, критикующей хаотичную застройку Свердловска и требующей поставить во главе города опытного, ответственного человека, этим «опытным, ответственным» и становится Георгий Голубев. Первый главный архитектор уральской столицы.
Отныне он отвечал за всё: планировку города, улицы, этажность, инфраструктуру, водообеспечение (старожилы вспоминают: воды уже на пятых этажах не было).
«Но первым его желанием было благоустроить Площадь 1905 года с трибуной, над чем Голубев много работал, и здание администрации (мэрия, правительство, городской совет народных депутатов – как только его ни называли). Здесь уже стояло двухэтажное здание. Решили сделать его таким, чтоб оно украсило город, – рассказывает Наталья Ваньчугова. – Был объявлен конкурс. Мы представили различные проекты, которые тогда поступили: архитектор Емельянов, автор Дома офицеров, видел здание немножко скругленным по периметру, у Рейшера ризалиты создавали впечатление крепости, Домбровский придумал много дробностей – башенки, создающие узор, Грушенко уже близок к палладианской идее. Но выбрали проект Голубева и Романова. После гибели Романова в годы войны Голубев остался «на проекте» один. Он обращается к неоклассике, наследию Палладио. Итальянский декор здесь впрямую «цитируется». Отдельная тема – башня. Сначала она без декора, похожа на водонапорную. Но решили, что и она должна быть красивой, державной – у нее появляется много элементов, куранты поднимают выше…»
Даже тех, кто не увлечен архитектурой (но любит Екатеринбург!), призываю заглянуть на выставку хотя бы ради одного этого объекта Георгия Голубева, поразглядывать в эскизах, рисунках, «синьках» архитектора башенки, фронтон, скульптуры, декор здания администрации, сравнить «задумывалось – стало». Тем более что не каждому посчастливится реально подняться по внутренней винтовой лестнице на верхний балкон или побывать в башне под историческим куполом. А здесь это близко, «в разрезе», рукою автора. К тому же Голубев рисовал интерьеры необычно – словно глядя снизу вверх.
К палладианству, которое характеризуется строгой симметрией, использованием классических ордеров, пропорций и элементов античных храмов (колонны, портики, фронтоны), он обратится в проектах еще нескольких знаковых зданий города. Не всё успел осуществить. Но идеей палладианства первый главный архитектор Свердловска–Екатеринбурга мечтал облагородить даже всю центральную улицу, распахнуть ее «широким жестом», наполнить безмерно светом и воздухом. Он так был увлечен личностью и творческим методом итальянского архитектора, что даже написал книгу «О мессере Андреа Палладио, архитекторе Вичентском». Рукопись до сих пор мыкается по издательствам, но о ней – отдельный разговор на выставке и частично представленные фрагменты.
Увы, захоронение Георгия Голубева утрачено вместе с лютеранско-католическим кладбищем. Но главная память архитектору – признание и сохранность его творений. В Екатеринбурге здание администрации с его выразительными формами, мажорным цветом стен уже много лет – архитектурная доминанта города, его визуальный символ. А в маленьком Богдановиче возле ДК «Огнеупорщик», который тоже проектировал Голубев, жители и гости города стараются сфотографироваться у того фасада, что напоминает итальянское палаццо. Как не быть признательным музейщикам, которые напоминают нам о человеке, принесшем на суровый Урал чуть-чуть итальянской неги.
Ранее «Областная газета» писала о том, что в Белинке открылась выставка к 120-летию со дня рождения Агнии Барто.