Любопытный факт: в силу транспортного форс-мажора работы Кандинского прибыли из Санкт-Петербурга в уральскую столицу в час ночи накануне открытия выставки. Сотрудники Музея архитектуры и дизайна ночью развешивали картины и сопровождающие стенды, движимые одним желанием — чтобы уральцы вовремя увидели выставку, посвященную 160-летию художника. Она представляет не только шедевры, но и малоизвестные ранние, очень российские по духу работы художника-авангардиста. А еще — феномен его личности.
«Удивительно, но популярность художника только возрастает, — сказала на открытии директор музея Елена Штубова. — В последние годы выставки Кандинского прошли в Англии, Италии, Испании, Германии, Нидерландах, Франции. Очень приятно стоять в одном ряду с такими площадками, как Музей культуры в Милане, Парижская филармония. Благодаря нашему сотрудничеству с „Bashmakov Gallery“ (Санкт-Петербург) увидеть Кандинского могут теперь и уральцы, в том числе будущие архитекторы, дизайнеры, художники, которые изучают искусство по подлинникам. Никакой учебник не сравнится с живым искусством…»
В экспозиции «Василий Кандинский. Цветозвуки» представлены более 50 оригинальных работ гениального художника, стоявшего у истоков абстракционизма, в том числе его редчайшие листы из серий «Klänge» («Звуки»), «Regards sur le passé» («Воспоминания о прошлом»), а также красочные литографии и ксилографии разных периодов. «Bashmakov Gallery» более десяти лет искала работы по всему миру и собирала коллекцию, потому что в 1930-е Кандинский в числе других авангардистов попал под нацистскую программу борьбы с дегенеративным искусством, и многие его произведения были уничтожены. Меж тем в искусстве ХХ века имя Кандинского занимает одну из первых строк: он был не только выдающийся художник, но выдающийся исследователь в творчестве.
«Его ждала блестящая юридическая карьера. К 30-ти годам ему была предложена кафедра Дерптского университета. И вдруг он полностью меняет жизнь, — рассказывает коллекционер и галерист Павел Башмаков. — На человека, который до этого, как и многие, что-то пытался рисовать, музицировал, писал стихи, повлияли два события. Первое — опера „Лоэнгрин“ Вагнера, которую он услышал как синестезист. Синестезия —нейрологический феномен, при котором человек может видеть звуки и слышать цвет. Это не болезнь, а особенность восприятия. Такие люди редки. Когда Василий Кандинский закрывал глаза, целые цветные вихри проносились у него в голове. Он понял, что хочет перенести это на бумагу. Второе событие — выставка импрессионистов в Москве. Картина Моне „Стог сена“ открыла для него светотени: в разное время дня предметы выглядят по-разному. Кандинский почувствовал, как дрожит воздух у импрессионистов…»
Уникальность уральской экспозиции в том, что она представляет все стадии творческих поисков художника — его работу в Германии и Франции (самые знаменитые периоды), но также начальный, еще российский период, когда работы были вполне реалистичны. Сегодня они — раритеты.
«Периодом Всадника принято называть первые годы в творчестве Кандинского. Всадник всегда один, но он появляется на нескольких работах художника, — комментирует Павел Башмаков. — Этим всадником Кандинский видел себя. „Я как древний рыцарь с мечом в руках, на лошади. Прорубаю мечом дорогу новому искусству“. Пока в работах — ничего беспредметного. Дальше всадники еще будут присутствовать, но уже не всегда точно можно разобрать композицию. Уже возникают черты импрессионизма, абстракционизма. Знаете, как произошел главный переворот в творчестве Кандинского? Он не думал ни о каких экспериментах, но однажды, для удобства в мастерской, одну из горизонтальных работ поставил вертикально. Отошел, случайно обернулся. Именно в этот момент, по воспоминаниям художника, он понял: предметность не важна. Важны сочетания цветов, геометрических элементов. Он полностью отказывается от изображения людей, природы, переходит к „лирическому геометризму“, как это потом назовут, или второе название — „Период круга“. Круг в восприятии Кандинского настолько всеобъемлющ, что вбирает в себя все и выталкивает лишнее. Круг стал для него более мощной, важной, системообразующей фигурой, чем всадник…»
Кандинский был рад переменам в советской России. Поначалу. Получил пост профессора Московского университета, возглавил комиссию по сохранению художественных ценностей. Благодаря ему были организованы более 20 региональных музеев, которые живы, работают до сих пор. Но однажды нарком просвещения Луначарский посоветовал ему «поехать в Германию и не торопиться с возвращением». Наступал соцреализм, а вместе с ним — проблемы у художника-абстракциониста. В Германии Кандинский попадает в знаменитую архитектурную и художественно-промышленную школу Баухаус, которая вынашивала идеи синестезии искусств. Получает там кафедру настенной живописи. Но в Германии наступает нацизм, который в творчестве Кандинского видит примерно то же, что и соцреализм. Вызов, дегенерацию искусства. В стране прошли «выставки дегенеративного искусства» с предложением купить что-то из работ Шагала, Кандинского. Нераскупленное было сожжено.
«Кандинский многогранен. В 1986 году, когда это имя было еще не на слуху, я по фондам Ленинки в Москве изучал деревянное зодчество. И вдруг встречаю упоминание, что художник очень серьезно изучал народное прикладное искусство, — признался на открытии выставки Александр Долгов, руководитель УрГАХУ. — Там же, в Ленинке, я нашел и стихи Кандинского. То, что я вижу сегодня в экспозиции, воспринимаю через эти стихи. В них словами выражено взаимодействие различных цветов, что значимо и в условиях беспредметности. Второго такого яркого художника в своих графических листах и живописных я не знаю. Многие „беспредметники“ отвергали все иное в искусстве. Но Кандинский не порывал со всем многообразием. Он хотел знать все, что было в мире художеств. И этот культурный контекст сумел выплеснуть, превратить в произведения искусства…»
Ранее «Областная газета» писала о том, что уникальная фотовыставка «Услышать детей» открылась в Екатеринбурге ко Всемирному дню памяти людей, умерших от СПИДа.
