Заведующий реанимацией Свердловской областной клинической больницы №3 Руслан Серов о полирезистентных штаммах, антибиотиках и будущем медицины.
— В реанимации Вы сталкиваетесь с самыми тяжелыми случаями. Кто сегодня главный враг врача — болезнь или инфекция, которая ее сопровождает?
— С микроорганизмами бороться бессмысленно. Они были до нас и будут после. Мы живем в их мире, а не они в нашем. Наша задача — не воевать с бактериями, а помогать человеку, пациенту, вернуться в социум до того, как у него разовьется инфекция. В реанимации лежат пациенты реабилитационного профиля. Это уязвимая группа. Они все так или иначе переживают состояние иммуносупрессии, у них множественная сопутствующая патология. Они восприимчивы к новой инфекции, и она может быть как флорой первого этапа, так и «воспитанной» микрофлорой.
— «Воспитанной» — это те самые резистентные штаммы, о которых сейчас так много говорят?
— Да. Есть полирезистентные штаммы, так называемые МДР (Multi Drug Resistance). Это штаммы, которым обычные стандартные антибиотики просто не работают. И ковид только ухудшил ситуацию. Сейчас даже среди внегоспитальной флоры, то есть в поликлиниках, встречаются резистентные штаммы. Это связано с неадекватным назначением антибактериальных препаратов.
— В чем именно заключается эта «неадекватность»?
— В слабой грамотности. У людей до сих пор живет предубеждение, что антибиотик — это средство от температуры, обезболивающее или противовоспалительное. Но у антибиотиков только одна задача — убить микроорганизм. Они не борются с воспалением. Плюс доступность препаратов: люди часто назначают их себе сами. При этом новых классов антибиотиков человечество не создавало со времен Флеминга. В 1928 году открыли пенициллин. По сути дела, основные препараты, которыми мы работаем — это усложненные производные пенициллина. От идеи до выхода на рынок проходит 10 лет. За 20 лет моей работы я уже не жду новых волшебных препаратов.
— Если новых лекарств нет, а бактерии мутируют, как Вы спасаете пациентов?
— Это многоступенчатая работа, в которой задействованы все службы: врачи-реабилитологи, клиницисты, реаниматологи, микробиологи. Мы выявляем микрофлору, определяем ее чувствительность и только потом принимаем решение о назначении антибиотиков резерва. Это официальный термин. Это препараты последнего поколения. Они очень дорогие. Это позволяет нам использовать и закупать антибиотики последнего поколения. Для спасения пациента у нас есть всё.
— Вы упомянули микробиологов и эпидемиологов. В больнице есть своя школа борьбы с внутрибольничными инфекциями?
— Да, и она довольно жесткая. Когда к нам поступает пациент, мы не всегда знаем, с чем он пришел. В зарубежных клиниках на входе берут мазки и не пускают в операционную, пока не пролечат носителя стафилококка, у нас пока это не развито. Поэтому, если у нас начинается вспышка или выявляется резистентность, мы проводим, по сути дела, эпидрасследование. Мы совместно с эпидемиологической службой больницы активно взаимодействуем. Микроб не может быть изолирован, если к нам поступает пациент с резистентностью — он все равно остается на руках, на поверхностях. И здесь огромную роль играет клинический фармаколог. Он как раз занимается этими резистентными штаммами, исследованием и подбором той самой дорогой терапии.
— Вы упомянули про искусственный интеллект. Может ли он создать тот самый «волшебный» антибиотик, который не смогли создать люди?
— Это скорее философствование, но мысль логичная. Мы уже достаточно много знаем про микроорганизмы, знаем гены резистентности, как они работают. Если загрузить эту информацию в искусственный интеллект, все наши знания об антибиотиках, он предложит какой-то вариант. Сейчас на создание одного лекарства уходит 10 лет. ИИ сделает это быстрее. Скорость обработки информации у него несопоставима с человеческой. У рентгенологов частота ошибок уже упала на 30% при использовании ИИ. Это вопрос пяти, может, десяти лет.
— Возвращаясь к обычным людям, как нам не стать пациентами вашего отделения?
— Для людей самое главное — грамотный подход. Не полагаться на подсказки, советы сторонних людей, не заниматься самолечением. Своевременно обращаться к врачу и строго следовать его рекомендациям. Можно жить с резистентными штаммами и не знать, что они у тебя. Наша задача — максимально быстро восстановить пациента до того, пока у него не развилась инфекция. Потому что, когда уже началось воспаление, кроме лечения антибиотиками ничего не надо. Но лучше до этого не доводить.
