Для него — это просто работа, для нас — чудо. За непримечательной дверью — та самая тонкая грань между жизнью и смертью. Здесь все равны: старики, дети, тяжелобольные, жертвы ДТП. Разные люди, разные судьбы, но роднит их одно: у последнего порога они встречают его — врача — анестезиолога-реаниматолога. Тихо, незаметно, без гордых поз он изо дня в день делает свою работу. Его задача — не позволить человеку переступить черту. Наш герой — врач отделения анестезиологии-реанимации Алексей Паршуков, который в век всеобщей монетизации рассуждает о чувстве долга, призвании и работе с душой.

— Алексей Сергеевич, как обычно протекает ваша смена?

— Как обычно не бывает. Смены непредсказуемы. Иногда в расписании стоит две плановых операции, а в итоге пять-шесть получается. Сегодня три уже отстояли, но привезли экстренного пациента. Отдых откладывается. В отделении реанимации два врача — анестезиолога-реаниматолога, дежурим сутками. Работаем в таком режиме четвертый год. Пока по-другому никак.

— Ваши рабочие будни протекают среди аппаратов ИВЛ, пищащих приборов, капельниц и людей, чья жизнь ежеминутно в непосредственной опасности. В юности вы такой представляли свою будущую профессию?

— Я хотел работать спасателем в МЧС. С 11 лет занимался подводным плаванием, нырял с аквалангом, подростком участвовал в поисково-спасательных операциях. В МЧС меня не взяли из-за проблем со зрением. Я решил, что спасать все равно буду, но уже в неотложной медицине. Тоже график не кабинетный, ненормированный и со многими неизвестными. Окончил Краснотурьинский медицинский колледж, институт в Перми, факультет педиатрии, затем год интернатуры в Екатеринбурге по реаниматологии.

Пока учился в институте, работал на скорой помощи фельдшером.

— У вас наверняка была возможность остаться в областном центре. А вы вернулись в родной город. Почему?

— Если честно, у меня даже в мыслях не было остаться в Перми или Екатеринбурге. Предлагали работу на скорой в Перми, коллектив подстанции был классный, в период студенчества занимался спортивной медициной, пытался заниматься научной деятельностью — не срослось. Предлагали на кафедре остаться — не мое. Я еще при поступлении в интернатуру знал, что вернусь домой. Руководители практики, узнав, что работать планируем в городской больнице, готовили нас к многофункциональной деятельности и позволяли многое. Конечно, под присмотром, но это выходило за рамки обучающего курса. Мы многое познавали на практике и, сдавая экзамены и демонстрируя навыки на манекенах, каждый раз убеждались, как далека реальность от теории. Нас учили применять интенсивную терапию в полевых условиях обычной больницы. После такой практики можно было со спокойной душой работать на местах. Из моей группы интернатуры большая часть ребят до сих пор работает на периферии или в обычной государственной больнице.

— Алексей Сергеевич, вы в профессии почти 10 лет. При таком напряженном графике не уехали, не сменили специализацию, не выгорели профессионально, в чем сила?

— Мы сами наполняем свою жизнь и работу смыслом. Время доказывает, что чувство долга — осознанное жизненное кредо. Я воспитывался на примере своих родителей, которые очень ответственно относились к своему делу. Я знаю, зачем хожу на работу. Да, в стенах больницы проходит большая часть жизни, приходится отказываться от многих удовольствий, жертвовать общением с друзьями, какими-то человеческими радостями. Но все эти жертвы, плюс хронический недосып, проблемы со здоровьем — плата за сохранение другой жизни. Ты поучаствовал в этом и осознаешь, что живешь не зря. Всегда есть пациенты, жизненная история которых могла бы закончиться, не попади они к нам в руки. Второе — вся страна испытывает кадровый дефицит врачей, и наша больница не исключение. Нас пока заменить не кому. Нам покой только снится. Нужен хотя бы еще один реаниматолог, а лучше два.

— В стереотипном сознании людей врачи специализированных центров — герои, а в обычной больнице — так, обычные люди… Реаниматологи и вовсе остаются «за кадром». Чаще всего пациенты не помнят, кто остановил их перед чертой. А если поменять оптику и посмотреть изнутри?

— В любом случае мы первые, кто оказывает помощь. При любой острой ситуации, ДТП или несчастном случае экстренную и неотложную помощь оказывают на местах, и только потом, когда состояние пациента стабилизируется, можно отправлять его в специализированные центры, крупные больницы. Но каждый раз это связано с риском. Даже небольшое передвижение может ухудшить состояние человека. Вопрос о маршрутизации решает консилиум врачей, телеконсультации с ведущими профильными специалистами. Но они не видят пациента, они ориентируются на теоретические знания и свой опыт, но каждый случай — индивидуальный. Вот поэтому иногда принимается решение оперировать на месте с помощью специалистов центра медицины катастроф. Но первую неотложную помощь оказываем, принимаем решение и часто берем ответственность на себя мы, на месте. Поэтому в любом городе есть хирургия, травматология и реанимация.

— Остается ли время на хобби, увлечения. Чему посвящаете редкие минуты отдыха?

— У меня много увлечений, но времени мало. Фотография, раз-два в год походы в горы. Акваланг не бросил, но я сейчас чаще ныряю с задержкой дыхания. Конечно, когда удается вырваться в отпуск на море. Из последних увлечений мотоцикл, охота, как альтернатива туризму. Параллельно пытаюсь что-то почитать, посмотреть. Жалею, что все интересное охватить не могу. Всего по чуть-чуть.

— Где полезнее работать для профессионального роста? В небольших муниципальных больницах или областных клиниках?

— Ответить однозначно нельзя. Если у выпускника вуза, врача есть склонность, интерес к научной деятельности, к высоким технологиям, то понятно, что возможностей больше в медицинских центрах, крупных клиниках и путь у него один. А если человек хочет служить делу, набираться практического опыта, быть универсальным врачом, то, конечно, лучше начинать с малого, с небольшой больницы. Ощущать себя нужным можно на любом месте. Чем больше груз ответственности, чем чаще приходится принимать решение, тем больше возможностей для роста. Я повторюсь: мы сами наполняем жизнь и работу смыслом.

— Зарплатой довольны?

— Скажу так: она неплохая, на жизнь и увлечения хватает. Но чтобы ее заработать, нужно потрудиться. И здесь встает дилемма, что ценнее: время или деньги, вопрос сложный и решение принимаешь ты сам.

— У вас есть опыт управленческой деятельности. Два года вы исполняли обязанности начмеда и ушли.

— Работа врачом интереснее и важнее. В управлении тоже есть положительные моменты, когда помогаешь пациенту решить проблему или коллеге улучшить условия труда, но для меня привлекательнее смена практикующего врача, чем возня с бумагами. Что ушел, не жалею.

— Что самое сложное в профессии реаниматолога?

— Не поддаваться эмоциям.

Принять участие в голосовании за лучшую работу конкурса «Врачебная Доблесть» можно по ссылке. Важное условие: чтобы выбрать понравившуюся работу, нужно быть пользователем социальной сети «ВКонтакте» и подписчиком группы «Областная газета | Новости Свердловской области».

Ознакомиться со всеми историями врачей, которые каждый день совершают подвиг ради спасения жизни людей, можно по ссылке.