«Областная газета» совместно с УФСБ России по Свердловской области продолжает информационно-просветительский проект для молодых журналистов региона. Тема очередной встречи крайне актуальная: вербовка подростков. Гости редакции: официальный представитель управления ФСБ России по Свердловской области Елена Докучаева, специалист Координационного центра профилактики терроризма УрФУ Егор Горбунов и педагог-психолог центра психолого-педагогической, медицинской и социальной помощи «Ладо» Алина Акшенцева рассказали юнкорам о схемах, которые сегодня для этого выбирают злоумышленники, и о том, как защитить себя от них в цифровом пространстве.

«Подростки сегодня являются конкретной целью злоумышленников. Они придумывают самые изощренные способы, чтобы завербовать их, заставить совершать тяжкие преступления – диверсии и теракты. Выбор циничный, но, к сожалению, очевидный: несовершеннолетние не всегда отдают себе отчет в своих поступках и понимают их последствия», – отметила, открывая встречу, Елена Докучаева.

В качестве примера она привела недавние громкие истории, случившиеся в регионе, финалом которых стал реальный срок для подростков. Так, двоим 16-летним ребятам предложили за 91 тыс. рублей поджечь локомотив. Итог – 9 и 8 лет лишения свободы.

Второй пример. Пятеро молодых людей согласились совершить диверсию за 100 тыс. рублей. Преступление предотвратили. На тот момент ребятам было от 16 до 18 лет. Одному присудили 8,5 года лишения свободы, троим – по 8 лет, еще одному – 6 лет.

Деньги присутствуют во многих случаях вербовки. Это один из трех основных крючков, на которые «ловят» потенциальных жертв. Второй крючок – идея.

«Идейные преступники нарушают закон не из-за денег, а чтобы, по их мнению, изменить мир к лучшему. Такие люди нередко искренне любят свою страну, считают себя патриотами, а на этом и играют вербовщики. Например, внушают им, что надо поджечь фургон, потому что там якобы находятся дроны, которые будут уничтожать дома. И люди идут, устанавливают взрывное устройство, их ловят и выносят реальный срок», – рассказывает Елена Докучаева.

Третий крючок – шантаж. Часто мошенники угрожают «слить» личные переписки жертвы с вербовщиками в право­охранительные органы, внушая, что жертва уже нарушила закон. Причем, подчеркивает официальный представитель УФСБ, до сих пор не известно ни одного случая, когда угрозы воплотились бы в жизнь: «К нам, например, ни разу на звонили с требованием задержать человека за то, что он не согласился пойти на теракт».

Кристина Капот, Школа юного журналиста, УрФУ: Правда ли, что вербовке больше подвержены школьники из неблагополучных районов?

Елена Докучаева: «Совсем не обязательно. Например, был период, когда едва ли не главной мишенью были пожилые люди. Их психологически обрабатывали, запугивали, шантажировали, заставляя идти поджигать воен­коматы, банкоматы и автомобили. Сейчас в зоне риска находятся все: и взрослые, и дети, подростки из благополучных и неблагополучных семей.

Важно понимать, что крючки, которые мы обозначили, – деньги, шантаж и идея – к каж­дому подбираются индивидуально. Вербовке подвергались люди с высшим образованием, без образования, школьники, студенты, люди с разным достатком и уровнем жизни».

Егор Горбунов: «Люди, особенно молодые, зачастую даже не задумываются, за что именно им предлагают деньги. А между тем даже за обычной с виду работой может скрываться вовлечение в преступление.

Приведу пример. В качестве эксперимента мы с коллегами разместили на «Aвито» объявление о поиске фотографов. Предложили дистанционно заключить договор на фотосъемку одного из стратегических предприятий региона. Я представился сотрудником подрядной организации, которая выполняла на объекте ремонтные работы, и пояснил, что это нужно для портфолио, подтверждающего качество оказываемых нами услуг. За работу мы предложили 20 тыс. рублей. Согласился первый же откликнувшийся».

Кристина Капот: А можно вообще сразу распознать, что тебе пишет мошенник? Часто же люди даже не понимают, что общаются с вербовщиками…

Алина Акшенцева: «Вербовка, как правило, начинается не с конкретного указания, а с обычного приветствия, разговора. Да, молодежь сегодня нередко знакомится в соцсетях. Но, к сожалению, мы живем в такое время, когда необходимо быть априори на­стороже к тем, кто пишет вам с незнакомых аккаунтов, не говоря уже про звонки с неизвестных номеров.

Вербовщикам часто всё равно, кого именно они вербуют. Они не заморачиваются изучением личности человека: не попадетесь вы – попадется кто-то другой. И такая рандом­ность должна сразу вызвать подозрение: а почему написали именно мне, зачем это незнакомому человеку?» Если предлагают деньги, не объясняя, за что, – не бросайтесь на заманчивое предложение сломя голову. Спросите себя: а точно ли вам не важно, кто и каким способом предлагает вам заработать? Есть множество общедоступных вариантов сделать это законно и легально, начиная с 14 лет».

Егор Горбунов: «Дополню. Если мы говорим про несовершеннолетних, наём на работу через Интернет в 90% случаев – ненормально. Если это и не прямое нарушение закона, то близко к нему, поэтому на любые подобные предложения не надо соглашаться, даже если за ними стоят не мошенники. Это небезопасно и может привести к фатальным последствиям. Всегда должна быть конкретная организация, с которой вы подписываете договор. Если нет атрибутов официального трудоустройства, не рискуйте».

Валерия Тимакова, Школа юного журналиста: Есть какие-то общие черты в поведении потенциальных жертв вербовки, по которым их вычисляют мошенники, или это всегда игра наугад?

Алина Акшенцева: «Скорее второй вариант. Сейчас работают на количество попыток, а не на их качество. Из ста попыток одна да выстрелит. А может, десять, двадцать. Уже потом начинается подбор крючков и их трансформация».

Егор Горбунов: «Постараюсь немного расширить ваши представления о мошенниках. Не надо думать, что в реальной жизни они такие, как показывают в роликах, – черный капюшон, ночь, ноутбук, вербовщик… На самом деле речь идет о целых организациях. Например, сейчас, как правило, это кол-центр, где работают несколько десятков сотрудников – официально трудоустроенных, с «белой» зарплатой и даже с полисом ДМС и прочим соцпакетом. Они обзванивают людей и по установленному алгоритму стараются довести собеседника до определенной стадии созревания. Если это удается, то дальше, как понимаю, подключаются профи психологической обработки. Они работают уже под конкретного человека. Ищут подходы, чтобы выманить деньги, толкнуть на преступление».

Елена Докучаева: «Это уже бизнес, и важно понимать: он работает не только в России, не только наших граждан обманывают. Наши ближайшие соседи тоже страдают.

Добавлю показательный пример. В одном из СМИ запустили опрос – почему на проходной завода собралась большая очередь. Оказалось, просто поменяли правила досмотра и усилили меры безопасности на предприятии. Но люди начали в коментариях строить свои версии, делиться фотографиями. В обсуждения пришел молодой человек, сотрудник завода, и описал все детали новых мер безопасности, вплоть до того, что раньше можно было приносить еду, а сейчас нельзя. Это и есть ответ на ваш вопрос. Для мошенника такая откровенность в паблике – яркий флаг, означающий, что человек готов к диалогу.

Важно понимать: всё что вы пишете в социальных сетях о себе, может помочь злоумышленнику составить ваш психологический порт­рет. Например, если жалуетесь на тяжелый период, вас могут поддержать, вплоть до денежного перевода. Но не всегда с благими целями».

Софья Чернышева, Школа юного журналиста: Есть случаи, когда мошенники пишут в открытую – в игровых чатах или социальных сетях. Они не боятся попасться?

Елена Докучаева: «Вербовщики играют и в открытую, предлагают деньги прямо в лоб. С точки зрения рыночных отношений, если есть предложение, обязательно найдется тот, кто на него откликнется. Даже если 99% процентов людей заподозрят, что это мошенник, будет один человек, который подумает, что сможет вовремя остановиться, что его не поймают и даже не заподозрят в злодеяниях».

Егор Горбунов: «Уточню, что подавляющее большинство мошенников находятся за пределами Российской Федерации, поэтому они не боятся выкладывать подобные объявления в социальных сетях. Уровень подготовки исполнителя им не важен, имеет значение, что завербованный пойдет и хотя бы попытается что-то сделать. А вербовщик пополнит свою статистику недобрых дел».

Аркадий Пропадалов, детский общественный совет при уполномоченном по правам ребенка в Свердловской области: Как правило, первая реакция школьников на рассказы о завербованных сверстниках: «Ну я точно на такое не пойду». Что это, защитная реакция?

Алина Акшенцева: «Это недооценка врага. Работая с несовершеннолетними, которые подверглись вербовке, пошли на правонарушение и уже находятся под следствием, мы проводим экспертизу. Подробно записываем с их слов, что с ним происходило, как они оказались в этой ситуации, как поэтапно она развивалась. Далее зачитываем протокол беседы другим подросткам и интересуемся, на каком этапе они бы остановились. Очень часто нам отвечают – где-то в середине. То есть до середины довели бы умысел точно. У каждого, как уже было замечено, есть свой «крючок». Вы можете не попасться на первый, на второй, но есть еще третий. Поэтому в любой ситуации нужно стараться быть предельно самокритичным».

Анастасия Городничева, детский общественный совет при уполномоченном по правам ребенка в Свердловской области: а как наказывают вербовщиков и мошенников, раз чаще всего они работают за границей?

Елена Докучаева: «Для таких случаев законом предусмотрено заочное, без присутствия обвиняемого, судебное разбирательство и вынесение приговора. И как только осужденный окажется на территории России или приедет в страну, с которой у нас дружественные отношения, и оттуда его депортируют к нам, установленное судом в отношении него наказание будет применено.

Но главное для нас сейчас – своевременно устанавливать тех, кто помогает злоумышленникам внутри нашей страны. Важно понимать, что, если в России у них не будет сообщников, которые будут передавать жертвам мошенничества орудия преступления, средства связи и другое оборудование для осуществления преступных замыслов, они лишатся опоры».

Дарьяна Яхина, Школа юного журналиста: По каким признакам можно понять, что кто-то из друзей или знакомых завербован?

Алина Акшенцева: «Со стопроцентной точностью по изменениям поведения определить, завербован человек или нет, невозможно. Но есть признаки, которые говорят о том, что подросток находится в кризисной ситуации. Если вы видите, что происходит резкая смена поведения, например, ваш знакомый всегда был общительный и веселый, а сейчас резко замкнулся в себе – это тревожный знак. У него явно что-то происходит, и необходимо самостоятельно, или подключив друзей, взрослых понять, что именно и чем можно помочь. Я часто рассказываю школьникам о само­повреждении – это ситуация, когда человек наносит себе повреждения, чтобы справиться с тяжелыми эмоциями. У подростков это, к сожалению, распространено. Но, поверьте, не бывает, что человек вдруг просыпается с желанием навредить себе или окружающим. Это происходит постепенно, и если вовремя заметить какие-либо изменения, такие случаи можно предотвратить. То же и в ситуации с вербовкой. Нужно быть внимательнее к своим близким, друзьям».

Егор Горбунов: «Зачастую люди, заряженные какой-то идеей, хотят это продемонстрировать. Нашивки, шевроны, непонятные символы на одежде. Если ваш товарищ вдруг начинает носить такую символику или высказывать идеи определенного смысла на уроках или в групповых чатах – присмотритесь к нему. Если что-то не так, вам надо просто обратить на это внимание взрослых. По человеку, как правило, видно, что он находится в деструктивной плоскости, он сам хочет это показать и привлекает к себе внимание».

Алина Акшенцева: «В продолжение. Если вы в чате прочитали подозрительное сообщение, важно рассказать об этом взрослому, которому доверяете. Лучше учителю. Они понимают, что надо делать, на такие случаи мы их всех по умолчанию снабжаем подробными инструкциями. Поэтому важно знать хотя бы одного учителя, которому можно доверять, который от вас не отмахнется, а выслушает и разберется в ситуации».

Егор Горбунов: «Что еще хочу сказать. Очень важно и нужно проводить профилактику, бороться с вербовщиками, просвещать молодежь. Но нужно и помнить, что мы, взрослые, должны не поучать, а сотрудничать. Иначе всегда есть опасение, что любые, самые правильные слова в итоге для подрастающего поколения могут превратиться в белый шум.

Лучше всего понимают друг друга сверстники. Надеемся, наши встречи будут для вас полезны. И о том, что мы говорим, вы будете интересно рассказывать своим друзьям и одноклассникам через издания, в которых вы уже работаете, и социальные сети. И в свою очередь предлагать нам к обсуждению темы, наиболее актуальные для вас сегодня. Мы готовы к откровенному диалогу».

Ранее «Областная газета» писала о том, что в Красноуральске женщина потеряла около 300 тыс. рублей за попытку проучить сожителя.