Екатеринбургский музей изобразительных искусств отметил 90-летие, а Центр «Эрмитаж – Урал» – 5-летие. На праздничные события и для участия в деловой программе в столицу Урала прибыл директор Государственного Эрмитажа Михаил Пиотровский. В эксклюзивном интервью нашему изданию он рассказал, почему система центров-спутников Эрмитажа далека от колониальной модели, как очертить границу между ИИ, цифрой и традиционным форматом и какие решения считает главными за почти 35 лет руководства самым большим музеем страны.
«Присутствие Эрмитажа в разных центрах страны создает новое качество музейного дела»
– Михаил Борисович, мы с вами находимся в центре «Эрмитаж – Урал», который за пять лет стал одним из любимых музеев свердловчан, включая и нас тоже. Оцените деятельность этой культурной за прошедшее время?
– Во-первых, это большой успех. В том числе, идеологический, потому что Свердловск – город, куда сотрудники и экспонаты нашего музея были эвакуированы в войну, это святое для нас место. Возникновение здесь центра «Эрмитаж – Урал» – в том числе, увековечивание памяти. Во-вторых, нужно сказать о даре, сделанном Эрмитажем Свердловской картинной галерее после войны, поскольку теперь все эти произведения сконцентрированы в отдельной галерее, что не может не радовать нас. И в-третьих, обсуждая работу Центра «Эрмитаж – Урал», мы говорим о воплощении нашей музейной стратегии, благодаря которой Эрмитаж присутствует далеко за пределами Санкт-Петербурга.
За пять лет в центре «Эрмитаж – Урал» с нашими екатеринбургскими коллегами мы провели совершенно замечательные выставки. И в каждом случае – это был показ не вещей из Эрмитажа, а самого Эрмитажа. Ведь Государственный Эрмитаж – это тоже не собрание вещей, а рассказ. Этого определения мы придерживаемся в работе с нашими центрами-спутниками.
Сейчас в Екатеринбурге мы открываем потрясающую выставку, посвященную Екатерине II. При этом вся она связана с Уралом. Одним из ярких акцентов экспозиции стали уникальные «Механические дрожки», которые мы привезли из нашего реставрационно-хранительского центра «Старая Деревня». Все это очень к месту. До этого была выставка «Азарт, игра, развлечение! Охота в произведениях мастеров Западной Европы XVI-XIX веков из собрания Государственного Эрмитажа». Представленные на ней вещи находились в разных залах и фондах, и только здесь, в Екатеринбургском музее изобразительных искусств, они собрались в единую экспозицию, единое высказывание… И продолжать мы можем долго. Вот поэтому я полагаю, что все получилось очень удачно.
– Как руководитель самого крупного российского музея считаете ли необходимым дальнейшее развитие региональной музейной сети, куда входят и спутники Эрмитажа?
– Безусловно. Наша политика в этом вопросе носит название «Большой Эрмитаж». Мы прекрасно понимаем, что присутствие Эрмитажа за пределами Санкт-Петербурга помогает развитию музейного дела в разных центрах страны, создавая новое качество. Об это сегодня на Ученом совете говорил директор Екатеринбургского музея изобразительных искусств Никита Корытин, и для нас это очень важные слова. Да, без нашего присутствия все это, наверное, тоже можно было бы сделать, но понадобилось бы больше усилий и времени. И если в этом смысле музеям страны Эрмитаж нужен, значит, мы готовы продолжать двигаться в этом направлении.
– Как, на ваш взгляд, сделать так, чтобы ваши региональные коллеги понимали, что вы находитесь в позиции партнеров, а не «старшего и младшего брата»?
– Отвечу как раз на примере Екатеринбурга, с которым мы (как и с другими нашими спутниками) взаимодействуем именно в статусе партнеров. «Эрмитаж – Урал» – ни в коем случае не наш филиал, не колониальная схема, это наше совместное предприятие с Екатеринбургским музеем изобразительных искусств.
Как известно, все расходы здесь несет наш партнер, кроме тех, что мы тратим на приготовление выставок. И вместе мы создаем художественный продукт. В этом подходе мы категорически отличаемся от всего того, что делают другие музеи в России. Это очень правильная, современная схема, которая позволяет нам быть гибкими. То есть, грубо говоря, она работает до тех пор, пока мы все хотим друг друга. Как только ситуация меняется, а она по-всякому может меняться, мы можем разойтись без всяких проблем. Например, у нас был прекрасный, очень успешный эрмитажный центр в Амстердаме. Но случилось то, что случилось, и политически совместную работу продолжать было нельзя. А поскольку все было построено грамотно, мы разошлись, хоть и со слезами грусти, но без особых проблем. И в случае с Амстердамом, и в случае с Екатеринбургом мы говорим об абсолютно равном партнерстве, и вот это крайне важно.
Благодаря этому современному подходу мы можем гордиться тем, что практически одновременно у нас открываются выставки в Николаевском зале, Манеже, экспозиции в Фондохранилище Эрмитажа в Старой Деревне, выставки в эрмитажных центрах-спутниках в Оренбурге и в Екатеринбурге.
Это, в общем, довольно новое слово в музейной жизни. И мы рады, что в мире уже есть те, кто следуют за нами, а не по старинке создает филиалы. Среди таких позитивных примеров – Лувр Абу-Даби, который сегодня очень успешно работает, у истоков которого стоял и я тоже.
«Без обид, но музей должен быть выше досуга»
– В рамках юбилейных мероприятий ЕМИИ собирался президиум Союза музеев России, проходили панельные дискуссии, был проведен большой Ученый совет с участием руководителей музеев России. На всех этих мероприятиях спикеры возвращаются к вопросу о главной роли и функциях музея сегодня. Как вам кажется, музеи вслед за библиотеками и театрами тоже переживают некую трансформацию?
– О роли музея совсем недавно мы представили целый манифест. Потому что нам действительно стало казаться, что музеи становятся слишком досуговыми учреждениями. Кстати, как и библиотеки. Но библиотекам это, может быть, необходимо, а музею нужно быть очень осторожным. Наши основные функции – воспитательная и образовательная. И вот их мы должны сохранять.
По поводу досуга, без обид, но музей должен быть чуть выше этого. И на Ученом совете Никита Корытин как раз очень правильно об этом говорил. Он сказал, что музей не может конкурировать с кинотеатром и другими подобными учреждениями. Это разные вещи. Поэтому нам надо сохранять специфику музейной жизни.
Если мы говорим о трансформации в связи с новейшими методами – мультимедиа, искусственным интеллектом и так далее, тот тут надо знать, где граница. Должны ли мы трансформироваться в мультимедийный центр? Нет. Ровно, как и в торговый центр, кинотеатр и прочее. Это не так просто, потому что всегда есть какие-то соблазны. Но, по-моему, у Екатеринбургского музея изобразительных искусств и Центра «Эрмитаж – Урал» это получается.
Что касается Эрмитажа, то моя главная задача, как директора, была сохранить у нас дух Эрмитажа XIX века – с теми самыми окнами и прочим. Но я не говорю, что по своей сути мы не должны быть современными. Я уже сказал про программу «Большой Эрмитаж», так вот у нас есть еще и «Небесный Эрмитаж», то есть Эрмитаж «в облаке», благодаря которому любой желающий может совершить виртуальный визит к нам, посмотреть NFT-выставки и так далее. Я сам буквально вчера изучал наши громадные выставки портретов именно виртуальном формате (Представлены на официальном сайте музея в разделе «Виртуальный визит». – Прим. «ОГ»).
– Тогда мой следующий вопрос: почему в эпоху цифры, человеку до сих пор важно переступать порог музея?
– Мое мнение – это нужно и важно далеко не каждому человеку. Некоторым действительно достаточно виртуального визита. Но те, кто придут лично, конечно, получат дополнительную информацию и дополнительные эмоции. Поверьте, мы не заинтересованы, чтобы все на свете ходили в музей. Нам важно, чтобы большая часть людей понимала, как это хорошо.
«Нас осуждали за вывоз авангарда за границу. Сейчас все в стране, но ажиотажа нет»
– На Ученом совете Никите Корытину задали вопрос о том, как за последние годы изменился вкус посетителей – какие выставки в приоритете у аудитории. Он сходу на него ответить не смог. А вы?
– Никита Николаевич правильно сделал, что не стал отвечать, поскольку выявить эту тенденцию очень сложно, если вообще возможно. Почему? Потому что мы всегда говорим об очень разных категориях посетителей. Кто-то ходит в Эрмитаж, просто потому что там много золота и красиво, кому-то хочется послушать экскурсию и не более, кто-то слишком образованный обязательно придерется к чему-нибудь, ему всегда будет чего-то не хватать (улыбается). Китайцам, например, совершенно непонятна христианская мифология. Есть христиане, которые максимально далеки от китайской или исламской культур.
Мы с Никитой Корытиным вспоминали, как несколько лет назад многие осуждали, что мы вывозим авангард на выставку за границу. Ну вот сейчас все у нас в стране, открыто, но ажиотажа нет. При этом люди с удовольствием идут на резной камень. Все люди разные и ориентироваться на их вкус невозможно.
Но при этом я не могу не отметить большой спрос на выставки русского искусства. Зрители толпами ходят на Серова-Васнецова, произведения которых видели тысячу раз. Им хочется посмотреть свое искусство. И раньше, поверьте, такого не было.
«Магазина и кафе может не быть. Но неповторимый образ музея – обязательно»
– Несколько лет назад в интервью моему коллеге вы сказали, что у каждого успешного музея должен быть свой неповторимый образ. Из чего лично для вас складывается образ Екатеринбургского музея изобразительных искусств?
– Во-первых, мы должных сказать о совершенно замечательных коллекциях, в том числе, о собрании авангарда. Во-вторых, это каслинское литье, и именно в зале, где находится Каслинский чугунный павильон, мы несколько лет назад заключили соглашение о создании Центра «Эрмитаж – Урал». В-третьих, резной камень – особенность именно вашего музея. И что касается литья и камнерезного искусства – это не просто эффектные экспонаты, это великая история, которая подчеркивается расположением здания музея, который находится рядом с Плотинкой.
Этот набор, куда входит и много другого, делает ваш музей уникальным, необыкновенным. Я часто слышу упреки, что в каких-то музеях нет кафе или магазина, но считаю, что этого может не быть, гораздо важнее неповторимый образ.
– Что желаете коллективу нашего музея в юбилей?
– Я всегда в таких случаях желаю дальнейших прекрасных совместных планов с Эрмитажем.
Послесловие
– Михаил Борисович, у меня последний вопрос, касающийся Государственного Эрмитажа и вашего руководства этим громадным музеем. Вы заступили на должность директора в 1992 году, я в этот год только родилась, и прекрасно понимаю, что эта целая жизнь. Оглядываясь назад, какие бы решения вы назвали главными за прошедшее время?
– Решений разных было много, понятно. Но отвечая на ваш вопрос, скажу, что за это время было, по крайней мере, пять крутых наездов на Эрмитаж, которые мы отбили. Последний был совсем недавно. Эрмитаж – место, которое очень многих раздражает. Кому-то хочется его поставить на место, кому-то захватить, кому-то воспользоваться… Я и пришел в очень кризисный момент, когда вообще не было понятно, что в музее будет дальше происходить. И после всякие кризисы бывали, но каждый раз я принимал набор решений, который оказывался правильным, и которые позволяли Эрмитажу быть таким, каким его знают сегодня.
Ранее «Областная газета» писала о том, что Михаил Пиотровский поблагодарил Дениса Паслера за содействие в развитии культурных центров Государственного Эрмитажа.