Что общего у Виталия Воловича, квартета балалаечников и хора без репетиционного зала? Таватуй. На исходе лета старая пожарная каланча вновь собрала тех, кто здесь пишет, играет, поет и помнит. Встречи имени Левиана Чумичева в восьмой раз доказали: культура на Урале возникает не в академических залах – она вырастает из озера, сосен и человеческой памяти.
Альбом, ставший событием
Главным поводом для разговора стал художественный альбом «Старый Таватуй». Его составили Александр Зиновьев и Алексей Попович, собрав больше ста живописных работ, созданных с 1950-х по начало 2000-х годов. Альбом уже презентовали на фестивале «Красная строка» в Екатеринбурге, также он был представлен на всероссийском конкурсе «Книга года».
«Мы поняли, что иллюстраций в предыдущей книге недостаточно, – рассказывает Алексей Попович, научный сотрудник УрФУ. – Здесь собраны работы Воловича, Казанцева, Ситникова и еще четырнадцати авторов. И что интересно: большинство картин написаны не в солнечный день. Художники видели Таватуй холодным, суровым, загадочным, мудрым».
Он привел трогательный пример: показал альбом своей матери, которая родом из другой деревни. Та удивилась: «У вас около полутора сотен изображений, а у нас ни одного». Для таватуйцев это лишний повод задуматься, почему именно сюда стремились мастера.
Художники, которые понимали Таватуй
Первый блок альбома открывают работы Виталия Воловича – народного художника России, чьи полотна хранятся в Третьяковке, Русском музее и за рубежом. Волович много лет приезжал в Таватуй, останавливался в доме у своего друга Михаила Филатова. На одной из балок он оставил автопортрет – ироничного жирафа. Ведущий встречи, кинорежиссер Андрей Железняков, показал репродукцию картины Воловича 1980-х годов – вид со старого кладбища, одинокое дерево на фоне каланчи.
«Для меня это дерево жизни, – объяснил он. – Пока есть эти два маяка – кладбище и каланча – деревня жива. А рядом – картина 1990-х «Корни». Тот же мыс, но дерево срублено, остался пень с корнями. Волович говорил тогда, что корни напоминают ему вымытые кости, а сам пень – спрута, сжимающего деревню. Так он чувствовал время».
Искусствовед Галина Шарко напомнила, что Алексей Казанцев в своей серии офортов «Таватуйские корни» видел в мощных пнях символ старообрядческой стойкости. А его картина «Панорама» (1984), написанная с того же места, где стояли зрители, показывает домики, тесно прижатые друг к другу, образующие круг – знак гармонии и выживания только сообща.
Музыка, которая началась здесь
Концерт на фестивале открыл таватуйский хор – Альбина Смирнова, Раиса Чапаева, Даниса Гайнулина, Татьяна Першукова, Николай Мухин и другие, с баянистом Василием Фёдоровым. У них нет клуба и финансирования, репетируют по домам, но звучат потрясающе. Сольную часть начал Михиал Усов – скрипач, лауреат конкурса имени Чайковского. Он вырос здесь, а через несколько часов улетал в Москву на сольный концерт.
«У него сегодня самолет, – сказал ведущий, – но он не мог не приехать передать энергию Таватуя зрителям».
Следом выступила Анна Мышкина. Восемь лет назад она была школьницей и играла на первом фестивале в местной школе. Теперь она студентка Екатеринбургского музыкального училища, готовится поступать в Петербургскую консерваторию. Аккомпанировала ей пианистка, педагог Елена Филатова.
Прозвучала песня «Субботея» в исполнении Татьяны Петровой. Ее выступление на прошлом фестивале заметили в интернете, пригласили на конкурс в Москву – и она заняла первое место. Потом были Казань, Уфа, новые победы. Всё началось здесь. Иван Чумичев – сын писателя, чье имя носит фестиваль – спел песню, сочиненную на Таватуе Костей Бокаревым. Зрители подхватывали припев. Гвоздем программы стал квартет балалаечников из Екатеринбурга под руководством Даниила Митюхляева – победители европейских конкурсов, участники проекта на канале «Культура». Когда они играли, дождь стих, будто подчиняясь ритму. После выступления они уехали кататься по озеру – просто чтобы полюбоваться.
А в финале вышел Николай Иванович – ему уже под 90, в прошлом году он пропустил фестиваль по здоровью. Но в этот раз бодро распрямился и под баян станцевал «Яблочко» вприсядку. Зал встал. Это было проявление того самого таватуйского характера.
Возрожденная икона
В старом переулке у озера жил Пётр Иванович Савкин, который не афишировал своей деятельности, но именно он возродил невьянскую иконописную школу. Создал мастерскую, собрал коллекцию, открыл школу для детей и музей.
Невьянская икона – самобытное явление: обилие золота, яркость, тонкость письма. После десятилетий забвения Пётр Иванович вернул ее к жизни. Сегодня иконы из его мастерской украшают Храм-на-Крови в Екатеринбурге.
Его дочь София вышла на сцену и пригласила всех на экскурсию в музей.
«Папа всегда знал, что главное – дети, – сказала она. – Они продолжат дело».
Литературная слава
В пятитомном собрании, вышедшем под редакцией академика Дмитрия Лихачёва, среди произведений Толстого, Чехова и Пушкина есть рассказ Левиана Чумичева «Крутенька горка» – о таватуйском мысе. Так что уральская деревня встала в один ряд с лермонтовским Кавказом и распутинской Сибирью.
Ведущий зачитал отрывок из «Сказания о завете Панкратия Таватуйского» – местного святого, который предупреждал: если озеро загрязнится, если люди забудут о соседях, – беда придет. Слова, написанные много лет назад, сегодня звучат почти пророчески.
Поэтому на встрече говорили и о насущном: закрытых подходах к воде, мусоре, который остается после выходных, о том, как новые дома порой не вписываются в старый облик. Впрочем есть и другие примеры – когда люди чистят берег, скидываются на песок, помогают старикам…
Андрей Железняков напомнил, как в прошлом году инициативная группа установила знаки с историческими названиями ручьев – Орлов Лог и Арефьев ручей. Один знак сохранился, другой кто-то выкорчевал и выбросил. Мотивация непонятна – он стоял на общественной земле.
«Вспоминается Айтматов, – сказал Железняков. – Чтобы лишить народ силы, надо стереть его историческую память».
И тут же процитировал Лихачёва: «Если завтра конец света, сегодня я буду сажать дерево». Для Таватуя это не просто слова. Кто-то сажает деревья, кто-то ремонтирует каланчу, кто-то прибивает доски – как Денис Плотников, месяц за месяцем чинивший крышу.
«Вот наша энергетика, – подытожил ведущий. – Не в магии, а в людях, которые делают, даже когда проще махнуть рукой».
… Этот фестиваль завершился. Но уверены, через год кто-нибудь обязательно спросит: «Когда следующие встречи?».
И пока этот вопрос жив, пока каланча стоит на горе, пока кто-то пишет картины и печет пирожки – Таватуй продолжает свой вклад в культуру. Негромкий, но настоящий.
Полина Зиновьева
Ранее «Областная газета» писала о том, что в Екатеринбурге прошел фестиваль «Красная строка».
