Одной из самых сильных и эмоциональных картин 37-го фестиваля документального кино «Россия» стал фильм «Приграничье» режиссера Владислава Рыткова. На экране зритель видит, как отряд специального назначения «Анвар» продвигается сквозь фронт в Курской области. А еще видит мирных жителей, оказавшихся на оккупированной территории, видит серую зону, откуда под обстрелами нужно эвакуировать погибших воинов, и многое другое, чего не покажут на телевидении. Владислав Рытков в Екатеринбурге представил картину лично. Накануне «ОГ» пообщалась с режиссером, который выбрал для себя сложнейшую тему и старается раскрывать ее максимально правдиво.
«Абсолютно не верю в сценарии в документальном кино»
— Владислав, уже несколько ваших картин посвящены специальной военной операции. Два года назад на фестивале «Россия» вашему фильму «Я иду домой» присудили главный приз. Теперь вы представляете «Приграничье». Как получилось, что свою творческую жизнь на данном этапе связали именно с этой темой?
— Я окончил ВГИК, учился на режиссера игрового кино. После окончания вуза готовился к дебютному полному метру. В это же время началась специальная военная операция. И я просто понял, что в этот момент я нужнее именно там. Понял, что дело, которому я посвятил уже лет двенадцать своей жизни, надо использовать для того, чтобы помочь парням информационно. Вот и все.
Как только началась СВО, я сразу начал искать выходы — чтобы иметь возможность попасть туда для съемок. Только через три месяца у меня получилось. И, считайте, с лета 2022 года, как только освободили Мариуполь, я приехал туда. До сегодняшнего момента эта история развивается.
— Сколько с 2022 года у вас уже было командировок в зону специальной военной операции?
— Уже около шести. Мы заезжаем на месяц или полтора, находимся вместе с ребятами, с бойцами, снимаем все, что удается. Уезжаем домой на монтаж, а потом возвращаемся снова. На данный момент мы сняли четыре фильма: «ЧВК Вагнер. Контракт с Родиной», «Зона искупления», «Я иду домой» и «Приграничье».
— Как вы определяете темы, о которых будете рассказывать? В фильме «Я иду домой», помимо личной истории бойца, это эвакуация мирных жителей из Артемовска — важнейший момент всей спецоперации. В «Приграничье» — оккупация Курской и Белгородской областей.
— Изначально мы только примерно понимаем, о чем хотим снимать. А дальше отталкиваемся от того, что видим на месте. Я абсолютно не верю во все эти истории про сценарии документального фильма. В нашем случае мы убеждаемся в этом каждый раз. Моя задача — приехать, попасть в эпицентр события и снимать, скажем так, с широко открытыми глазами. Я уверен, самое главное в документальном кино — унести с собой все, что дает судьба, по максимуму.
— То есть ваш принцип: в документальном кино следовать за жизнью, она — главный сценарист?
— Да, безусловно. Считаю, что подтягивать реальность под свои какие-то представления — как минимум неправильно, а как максимум просто губительно для самой темы, которую хочешь раскрыть. В случае с «Приграничьем» я думал: «Надо сделать кино в Белгородской — Курской областях». Но что там будет, заранее я вообще не понимал. А что я увидел? Во-первых, что война изменилась. Например, если предыдущий фильм мы снимали в 150-120 метрах от противника, то сейчас подойти на такое расстояние очень сложно, такое количество дронов там теперь. Во-вторых, появились проблемы с согласованием. Мне вообще кажется, что этот фильм вышел чудом, столько было разных проблем. А нам было важно не упустить ключевые моменты, не вымарать, без них картина не имела бы смысла.
«Это не новостные сводки. Мы говорим со зрителем на другом языке»
— Как зритель могу сказать, что фильм получился честным и жестким. И когда вы говорите о трудностях с согласованием, не остается вопроса — почему. При этом картина еще и достаточно философская…
— Знаете, когда мы вернулись из командировки, я понимал, что собрать этот фильм будет гораздо сложнее предыдущих. Мы зацепили много, как нам казалось, разрозненных событий. Монтировал я его очень долго для себя — девять месяцев. И когда посмотрел первую сборку, был удивлен, что нам удалось докопаться до совершенно другой темы. Да, это вновь боевые действия, вновь страдания людей, но в этот раз у нас получилось заглянуть как бы внутрь события, внутрь человеческих судеб, в души героев. Показать, как люди, находящиеся там, мыслят сегодня. Всем ясно, конфликт уже долго длится, и у него было много разных стадий. Когда снимали фильм «Я иду домой», в настроении и мыслях бойцов не допускались компромиссы. Когда снимали «Приграничье», увидели, что наши герои стараются погрузиться внутрь себя, пытаются понять: зачем мы здесь находимся, куда мы идем, правильно ли идем. И я думаю, что ребята, которых вы видите на экране, на эти вопросы очень точно отвечают. Благодаря этому и сам фильм получился философским, соглашусь. Это такое исследование вглубь.
— Один из бойцов в фильме говорит очень важные слова о том, что в стране до сих пор не все понимают, что происходит там. При этом, сидя дома, на диванах, люди всерьез пытаются об этом рассуждать, давать оценки. Помню, когда у нас в городе установили памятник героям Суджи — часть газовой трубы, по аналогии с той, через которую пробирались наши бойцы в тыл к украинцам. Тяжелейшая и очень важная операция в ходе СВО. Так вот было немало тех, кто посмеивался — мол, зачем нам этот непонятный, некрасивый памятник. Такие фильмы, как ваш, безусловно, влияют на изменение ситуации. Война вдруг оказывается близко, настолько близко, что ты детально видишь убитых — наших солдат, порой совсем молодых, долгие месяцы пролежавших в серой зоне.
— Если наши фильмы действительно влияют, для меня это главное. Все уже понимают, что война идет не только на поле боя, она еще информационная. А самая главная война — вообще в душах и сердцах людей. Поэтому кино, искусство, рассказы об этих ребятах — наше основное оружие. Поэтому нам очень важно попасть в сердца зрителей, донести до них именно через эмоциональную составляющую, что на самом деле происходит. Это не новостные сводки, мы говорим с людьми уже на другом языке, на другом уровне.
— Было ли в последнюю командировку то, что особенно задело именно вас?
— Там было много всего. Несколько раз нас пытались убить, были очень опасные моменты, появлялись всякие мысли. Ну, наверное, самое главное — это какая-то тоска, преследовавшая группу на протяжении полутора месяцев, которые мы там были. Любопытно, что эта тоска не демотивирует, а побуждает идти дальше, заставляет думать, что ты можешь сделать для своего государства, какой вклад можешь внести. Да, многим там, даже самым крепким, тяжело. Но несмотря на это, у всех есть понимание, что мы не имеем права бросить. Наверное, для этого мужчина и создан, чтобы преодолевать, чтобы не ломаться, чтобы быть тем, на кого можно опереться сегодня, несмотря ни на какие настроения. Ты можешь грустить, можешь переживать, плакать, быть несогласным. Ты можешь испытывать все эти эмоции, но в моменте, когда ты должен что-то сделать, когда ты должен защитить свою страну, свою семью, ты должен остаться на своем месте, выполнить свою работу. В этом огромное благо и одновременно огромная трагедия для современного мужчины. Что же до нас, до съемочной команды, то теперь, когда есть первые отзывы зрителей на фильм, мы понимаем, что все-таки все делаем правильно.
«Задача была просто с шести вечера до шести утра там выжить»
— Когда смотришь фильм «Приграничье» — не верить в то, что на экране, нельзя. Мы слышим жужжание дронов над вашими головами, видим, как вся группа падает на землю, чтобы остаться незамеченными. Но для съемочной группы это огромный риск, и так вы снимаете каждую следующую картину…
— У нас три оператора. Станислав Амбарцумов, Виктор Кирчев и я. На «Приграничье» работали в три камеры, соотношение кадров тоже 30–30–30%. Каждый выполнил практически все, что было нужно. Было ли нам страшно? Конечно. Страшно всем, и это нормально. Но на одной чаше весов — твой страх и желание сохранить себя, а на второй чаше — твой долг и то, зачем ты сюда пришел. Это я так себе объясняю. Может, ребята по-другому считают, но для меня это так. Понимаете, мы уже там, мы уже приняли решение. И сомнений быть не должно, сжимаешь свой страх, полагаешься на волю Господа и говоришь: «Ну, будь что будет».
Однажды мы спали в каком-то заброшенном отеле, по нам сначала отработали «Градами», Чуть позже в подвал, в котором мы сидели буквально пять минут назад, прилетел «ХАЙМАРС». В одном из кадров есть гигантский столб пыли после этого взрыва. Дальше в подвал, в котором мы сидели чуть раньше, тоже прилетела ракета. Здание разворотило полностью. Мы возвращаемся, а внутри этого дома вообще ничего нет. Жутко.
Была у нас еще одна тяжелая ночевка. Ставилась задача дойти до границы России, когда фронт продвинулся. Мы с бойцами сделали марш-бросок на 26 километров, шли через реку. Там заночевали. Пацаны все мокрые, лежим на сырой земле, засыпаем под кассетными обстрелами. И вот мы под каким-то спальником с одним из пулеметчиков лежим вдвоем. Он трясется весь, я тоже. Думаем, попадет в нас или не попадет. Задача была просто с шести вечера до шести утра там выжить. Но это даже не про страх, а про то, как это тяжело далось — физически, в первую очередь.
— Для меня, как для зрителя, один из самых сильных моментов в фильме — монолог пожилой женщины, мирной жительницы. Она застала Великую Отечественную и вспоминает, как в их дом зашли немцы, ей тогда было шесть лет… А теперь она снова плачет и не понимает, как это могло повториться. Рядом в дом прилетел снаряд. После на экране допрос пленного украинца, и вот это действительно страшно. Он рассказывает, как они насиловали и убивали жителей приграничья.
— Съемки пленных ситуация не уникальная, но мне было важно, что судьба этого человека подсвечивает «среднюю температуру по больнице» — показывает, что там происходит. То, что он делал, не случайно. Во-первых, это было разрешено, разрешено им сверху. Во-вторых, видно, что над человеком очень сильно поработала пропаганда. Для меня это не только иллюстрация зверств, которые чинят эти люди, а прежде всего иллюстрация того, как поработали вражеские медиа.
На нашем телевидении тема спецоперации, как правило, дается стерильно. Вот вы сказали о том, что видите на экране погибших, тех, что месяцами, если не больше, лежат в серой зоне. Для меня не было вопроса — показывать эти кадры или нет. Я уверен, что без этого зритель просто не подключится к проблеме. Этический момент есть, но у нас люди не глупые, они это поймут. А как можно сопереживать нашим воинам, не видя воочию, через что им приходится проходить?
— Специально для фильма «Приграничье» композиторами Иваном Ярчевским и Даниилом Цовиным был написан реквием. Расскажите об этом сотрудничестве.
— Да, это очень талантливые композиторы, замечательные ребята, патриоты нашей страны. Без них фильм бы был совсем другим, конечно. Реквием они нам прислали послушать еще во время съемок, мы и бойцам тоже включали. Эта музыка с самого начала задала какой-то правильный ритм, правильный вектор нашего движения уже непосредственно внутри событий.
Здесь я также еще раз хочу сказать о наших операторах, моей команде, без которых фильма бы не было. Это Станислав Амбарцумов, он бы спокойно мог существовать без этих съемок, он хорошо зарабатывает и в жизни устроен. Но он это делает, он рядом с нами и своим профессионализмом нас поддерживает. Я ему очень благодарен, потому что без его подхода к изображению картина была бы совершенно другой.
И, конечно, наш второй оператор Виктор Кирчев. На другом проекте он уже у нас главный оператор. Это самородок, который какое-то время находился, скажем так, на обочине профессии, не понимал, зачем он нужен, в силу современной конъюнктуры в творческой среде. При этом очень талантливый, профессиональный человек. Достаточно посмотреть на экран и увидеть, какой результат эти ребята могут выдавать.
— Насколько понимаю, сейчас на платформе «Смотрим» выложена телевизионная версия фильма с таким же названием. После фестивалей — когда и где широкий зритель сможет увидеть все-таки ваш оригинальный фильм?
— Важно отметить, что телевизионная версия, опубликованная на платформе «Смотрим», не имеет отношения к оригинальному фильму. По сути, это отдельно стоящий репортаж, сделанный каналом из кадров, снятых нашей группой и не малым количеством отдельно доснятых дополнений. Из-за одинакового названия возникает путаница. Поэтому нашему зрителю важно знать, что это две принципиально разные работы.
Версия, созданная нашей творческой группой, сейчас готовится к кинопрокату. Я думаю, что это будет уже в первой половине октября. «Приграничье» сделано именно для большого экрана — и звук, и картинка создавались специально для этого, для бОльшего погружения зрителя. Поэтому приглашаю зрителей в кинотеатры, в своих соцсетях тоже обязательно буду об этом говорить. А дальше все-таки планируем выложить фильм на онлайн-платформы.
Ранее «Областная газета» публиковала интервью со сценаристом Александром Архиповым.
