Свой юбилейный, 85-й сезон Серовский театр драмы им. Чехова откроет спектаклем «Кровавая свадьба». Премьерные показы состоятся 23 и 24 октября. Пьеса испанского поэта и драматурга Лорки – мистическая драма о роковой любви и страхе быть собой. Понятно, что Лорка писал об Испании. Но «Кровавая свадьба» – вовсе не этнографическое повествование. Возникший конфликт возможен в любой стране, любом этносе. Да и время действия имеет весьма относительное значение. В центре драмы – такая категория, как выбор человека.

Когда театры обращаются к творчеству Лорки, то это чаще всего – «Дом Бернарды Альбы». В жесткой семейной драме всё очевидно и понятно. «Кровавая свадьба» – произведение менее известное, и не так много театров, которые ставят его. Пьеса входит в так называемую «сельскую трилогию» («Дом Бернарды Альбы» в той же триаде) и в основе сюжета – реальное криминальное происшествие в испанской провинции, о котором Лорка прочел в газете, но в пьесу введены мистические силы вроде Луны. Это и создает сложности при постановке. И всё же Серовский театр драмы решился.

…Есть места, куда не заглядывает солнце. Есть люди, которые дышат, ходят, говорят, но внутри давно мертвы. Они потеряли веру. Перестали ждать. Просто существуют, день за днем, в ожидании конца. Но однажды в это мертвое пространство приезжает она: яркая, живая, смеющаяся. Несущая свет – свет любви, надежды, веры. Она думает, что ее свет растопит эту «вечную мерзлоту». Спустя годы перед тем же выбором окажется ее дочь. Только теперь на одной чаше весов – покой, на другой – страсть, которая может уничтожить всё. Амалия действительно перед выбором: выйти замуж за надежного Матео и обрести покой или броситься в омут запретной страсти к Леонардо, который разрушит всё. Что сильнее: страх или любовь? Что важнее: безопасность или свобода?

Драма происходит в день свадьбы. Невеста сбегает со своим бывшим возлюбленным. Жених бросается в погоню… Это история о страсти, которая сжигает дотла. О любви, которая не спрашивает разрешения. О выборе между покоем и огнем, безопасностью и свободой. О том, что бывает, когда ценности одного человека сталкиваются с ценностями целого мира.

Режиссер Анна Фекета и художник Александр Неделько превратили классический текст в почти ритуальное действо, где чувства на пределе, где танец говорит громче слов, где каждый предмет – символ, а каждый жест – как удар сердца.

«Лорка переведен на 25 языков, а на родине был изгоем»

«ОГ» взяла интервью у режиссера Анны Фекеты (на фото). Выпускница ГИТИСа, лауреат международных театральных фестивалей и Вахтанговской премии театральных менеджеров России, Анна – режиссер-постановщик и хореограф с опытом создания успешных спектаклей от Москвы до Камчатки. В основе ее подхода – авторский метод «Трансформационный театр», который она использовала и при постановке «Кровавой свадьбы». С этого и начали.

– Суть метода – соединение русского психологического театра, хореографии, аудиовизуального аспекта и психоанализа, – отвечает на вопрос «ОГ» Анна ФЕКЕТА. – Да, психоанализа! К сожалению, режиссеров этому не учат, но я работаю этим методом почти 20 лет и убеждена: так надо, ведь мы выстраиваем в наших постановках психотипы персонажей. Режиссеры и актеры чаще ищут походку, голос героя – то есть внешние атрибуты, а ведь в поступках героя могут сказываться даже его детские психотравмы. Он «проигрывает» давнюю детскую ситуацию и во взрослой жизни. Когда-то для меня самой это стало открытием, но сейчас я захожу в создание личности персонажа и с его теневой стороны. Что, собственно, было и на «Кровавой свадьбе».

Причем, методом «трансформационного театра» работаю не только над персонажами, но и с их исполнителями – актерами. Уже на кастинге делаю выбор в пользу того артиста, который резонирует с персонажем. Возникает другой уровень доверия. В результате создается команда, помогающая сделать спектакль, который, строго говоря, – мой диалог со зрителями. Повторюсь: я против внешнего в театре. Всегда важно – представленная на сцене история ПРО ЧТО? С чем я выхожу к зрителям и на какие мысли-поступки подвигнет зрителя спектакль? Поверьте: последнее важнее любых наград на театральных фестивалях.

– Про «комплексный подход» понятно. И все же в вас непривычное сочетание – режиссер и хореограф. Почему это значимо для той же «Кровавой свадьбы»?

– Важно, чтобы в спектакле информация и эмоции передавались и через тело. У меня герои говорят, пластично двигаются, при этом еще возникают контактные импровизации. То есть «лексика» – из разных театральных направлений. Опять же – комплекс. А хореография важна потому, что «тело не врет».

– Ключевые вопросы спектакля очень жесткие, в самое сердце. Что случается с теми, кто приносит свет туда, где его не просят? Кто отказывается молчать, когда все вокруг научились тишине? И главное: погасить свой огонь, чтобы выжить, или гореть, даже если это сожжёт дотла? Вы как человек ЗА что?

– (смеется). У меня в подобных ситуациях обычно третий путь: не приспосабливаться, не выгорать, а – начать с чистого листа. Я работала и ассистентом у своего Учителя, и руководила двумя региональными театрами со штатом в 200 человек. Главное – хочу, чтобы русский театр развивался, поэтому всегда иду в сторону, где свет, позитив, надежда, опора, поддержка. Даже в таких своих постановках, как «Макбет», «Медея», «Пер Гюнт».

– А в «Кровавой свадьбе»? Что привнесли от себя в драму Лорки?

– Сложность постановки была в том, чтобы соединить бытовую историю с инфернальными, демоническими персонажами. А они у Лорки есть. Почему? Начала изучать жизнь драматурга. Она пришлась на те годы, когда в Испании людей преследовали, расстреливали. «Странные» персонажи Лорки – отсюда: он закладывал в них свои внутренние страхи. Правда, это не уберегло его от жестокой участи. Его поэтические тексты переведены на 25 языков мира, а на родине он был изгоем. Признанный поэт, он похоронен в братской могиле. По сути, безымянным. До сих пор одни приходят на могилу и повязывают ленточки в память о поэте. А другие их срезают.

В пьесе Лорки сухая, выжженная, не плодоносящая земля, на которой люди потеряли веру, – тоже «братская могила». Символ! Аллегория. И вот сюда приезжает девушка, полная внутреннего света. Она привозит виноградную лозу: «Мы посадим здесь сад». А людям это не надо. Внутренний огонь, конечно, стихает в героине, но – остается ее дочь, которая по характеру – «жить и гореть».

Лорка зашифровал глубокие смыслы в своей будто бы простой бытовой истории. Попыталась донести их до зрителя. Причем близко не к пьесе, а к жизни.

Ранее «Областная газета» писала о том, что уральцев приглашают на масштабный театральный променад в знаменитый «Дом-расчестку».