Будете проходить мимо театра «Урал Опера Балет» – не пройдите мимо большого черного контейнера с надписью «Корсар», появившегося с началом сезона неподалеку от главного входа. Остановитесь. Почувствуйте. В сущности, уже здесь возникает атмосфера балета «Корсар», которым театр открыл свой 115-й сезон. И этот маркетинговый ход-эксперимент – ощутимый намек: в знакомом, любимом балете всё будет не так, как было привычно.
Сам спектакль – эксперимент. Так же, как экспериментальны практически все его составляющие – сюжет, музыка, хореография. «Корсар» известен в мире и любим с 1856 года. Но именно почтенный возраст балета – 170 лет! – и многочисленные переделки-добавления постановщиков, которые превратили балет в «лоскутное одеяло», подвигли «Урал Балет» к мысли о новациях кардинальных. Не восстанавливать восточную сказку о любви пирата Конрада и проданной в рабство Медоры, а оттолкнуться от самых истоков – Байрона (его поэма в основе балета), который писал о героях дерзких, сильных духом, что постоянно рискуют, идут ва-банк, но при этом не утратили нежности, способности любить. А разве мало ныне «сильных мира сего» и сильных духом? Разве не сталкиваются они в конфликте, разменной монетой в котором становится любовь?.. В общем, вы поняли – восстановив бунтарский дух Байрона, постановщики этого «Корсара» перенесли сюжет в наши дни. Действие начинается в современном порту, среди гигантских лайнеров, которые перевозят любой товар – почему бы не элитные авто, оружие, женщин? Вполне себе актуальный подпольный бизнес. Пиратский.
Театр сохранил Восток, но он условный. Сеид-паша, организатор подпольной работорговли, уже не напоминает Старика Хоттабыча. Более того, им, инфантильным господином, рулит «акула» позубастее – его маменька. Вполне нынешние образы – и внешне (художник по костюмам Елена Трубецкова), и в пластике. Еще выразительнее – пластика и танцы их окружения, тех же корсаров. Если классические балеты сильны обычно женским танцем, то тут как раз красота и убедительность в танце мужском – брутальном, синхронном (хореография – Константин Хлебников). Танец «положен» на такую же музыку-мачо, которую по заказу театра написал композитор Дмитрий Мазуров. Поскольку по своей изначальной задумке театр сохранил в балете популярные классические номера, изящно инкрустировав ими обновленный сюжет, то композитору неизбежно пришлось держать баланс между классикой и модерном.
«А музыка разных веков – это разные эстетики, разные мировоззрения. XIX век более герметичен. Полного взаимопроникновения, наверное, и не могло получиться. Но помогает сцена, действо, общая атмосфера, – рассказывает Дмитрий Мазуров. – Что касается современного музыкального языка, который предполагался в балете, я сразу почувствовал: мне очень интересны тембры медных духовых. Да, на Востоке много смычковых, а в театре – симфонический оркестр, звук которого характерен для европейской классической музыки. Но нужно было создать что-то экзотическое. Хотелось, образно говоря, этакой «ржавчины» в звуке, которая визуально акцентирована и на афише балета. Для медных духовых характерно использование натурального звукоряда, что на слух звучит вроде фальшиво, но на самом деле существует в природе. Этакая натуральность, неприлизанность звука – хотелось в эту сторону. Поэтому много «меди».
А поскольку среди разной музыки (Чайковский, Прокофьев, классик модернизма Стравинский) я интересуюсь и британским музыкальным андеграундом, который сильно повлиял на современную музыкальную культуру, то в балете… есть даже цитата от британской культовой группы «Boards of Canada». Представляете: у группы есть композиция «Корсар»! Сложно было удержаться, чтобы не взять цитату оттуда. Но я сделал оркестровую версию. И она идеально подходит к сцене, в которой звучит».
Обновленный «Корсар» – очень зрелищный проект. После сцены в порту, где разгружаются контейнеры практически в натуральную величину (и это выглядит очень эффектно), возникает грот – прибежище пиратов, затем – дворец Сеид-паши с ванной и одалисками. Все лаконично, но подобно гравюре очерчивает главное (художник-постановщик Анастасия Юдина). Если – грот, то нависающий фрагмент скалы – это одновременно и метафора риска, напряженного действия. Если – дворец, то ванна в тумане благовоний только подчеркивает инфантильность хозяина, Сеид-паши. А самая впечатляющая сцена – финал, когда корабль, на котором спасаются главные герои, тонет, погружаясь кормой в пучину. Говорят, это самая большая декорация, что когда-либо делал театр. И на фоне этой катастрофы – трогательный дуэт Медоры и Конрада. Их драма и последняя надежда на необитаемом острове.
Конечно, балетный театр в наименьшей степени интересует география, главное – характеры, их столкновение. Большой повествовательный спектакль потребовал другой актерской техники. Задача была – найти новую правду в поведении персонажей. А потому редкий случай: в создании балетного спектакля вместе с хореографом участвовал и режиссер.
«Сегодняшний день диктует новые условия. Зритель нуждается в большем подключении к материалу. Он, конечно, восхищается балетом – красотой танца, но хочет понимать, что чувствуют герои. И тут необходимо было проработать актерски. Пантомиму, которой для выразительности уже маловато, заменили мизансценами. Добавили узнаваемые акценты и отсылки к сегодняшнему дню, – рассказывает режиссер-постановщик Максим Соколов. – Это моя первая работа с балетом. Движение – то же самое, что текст для драматического актера. И от меня зависит, как танцовщики его будут «произносить». Хотелось, чтобы они оставались максимально живыми персонажами на сцене».
Максим Соколов стал инициатором и… вокальной партии в балете. Если режиссер на хореографической сцене сегодня уже привычен, то вокализ, «голос невольниц» – из разряда всё тех же экспериментов. И в логике не откажешь. По мнению режиссера, «в классических версиях «Корсара» с романтическими танцами создавалось ощущение, что женщины, находящиеся в рабстве, бесконечно счастливы. А это не так. Захотелось наделить их голосом в прямом смысле».
Театр сохранил основные сюжетные ходы – похищение, пиратские схватки, работорговлю, любовные интриги, побег, кораблекрушение, но заострил их. Микс современного и классического – не в новинку для «Урал Балета». Театр использовал такой ход в балете «Пахита». С наследием классики – вперед!
И к тем, кто хочет видеть на сцене современное. И апологетам классики (в «Корсаре» сохранены, буквально «вшиты» в сюжет, олицетворяя мечту, все канонические хиты балета вплоть до знаменитого па-де-де и любимой картины «Оживленный сад»). Но, конечно, театр рискует. И – ставки высоки.
«Задача – сделать хореографическое наследие с вековыми традициями более понятным современному зрителю. Чтобы не было скучно. Мы соревнуемся сегодня с телевидением, интернетом и стриминговыми сервисами. И очень важно – сохранить публику, давая им сочный, наполненный энергией спектакль», – а это уже мнение Максима Петрова, художественного руководителя «Урал Балета».
Ранее «Областная газета» писала об итогах фестиваля «Петрушка Великий».
