В афише «Урал Оперы» – еще одно произведение Чайковского. Это имя беспроигрышно в музыкальном театре. Без иронии: «Чайковский – наше все». Даже если «Евгений Онегин» или «Пиковая дама» – в сомнительных режиссерских интерпретациях, на них все равно пойдут. Зная сюжет. Ожидая мелодии, превратившиеся по большей части в хиты. С «Чародейкой» – история иная. Театр обратился к опере, которая даже у меломанов не на слуху.
В самом деле: из известных мелодий «Чародейки» – разве что ариозо Кумы «Где же ты, мой желанный», часто исполняемое в концертах, на фестивалях и конкурсах. Все остальное про Куму, ее чары по сюжету и в музыке практически не известно. История в пересказе – абсолютная мелодрама, о которой, да, первая мысль: надо ли это ставить сегодня? Сюжет, который разворачивается в XV веке, строится вокруг трагического любовного четырехугольника. Великокняжеский наместник в Нижнем Новгороде жестокий князь Курлятев слепо влюбляется в хозяйку заезжего двора на берегу Волги, красивую и независимую вдову Настасью (по прозвищу Кума), но она искренне и безоглядно влюблена в его сына, княжича Юрия. Княжич, поначалу горевший желанием отомстить за позор и горе матери, сам поддается чарам Настасьи и погибает от рук отца. А гордая и ревнивая жена Курлятева, движимая желанием защитить честь семьи, отравляет Настасью. Многолюдное и многословное либретто Ипполита Шпажинского про роковую любовь не устраивало и самого Чайковского, он пытался сократить длинноты. Не все удалось. Возможно, это – причина малой востребованности «Чародейки»? А может, не только это?
«Опера ставится крайне редко. Я сам вживую видел ее только раз – в Австрии, в Вене, – говорит главный дирижер театра, дирижер-постановщик Константин Чудовский, – Остальное – только записи. Что очень странно.
Сам Чайковский говорил: это его любимая опера.
Она ему нравилась больше, чем «Пиковая дама», «Евгений Онегин». Мне кажется, мы вытаскиваем на свет божий шедевр композитора. Постарались не испортить. Опера сложная. Возможно, и это причина, почему она ставится редко. Петр Ильич захотел тут все: и большие хоры, и драматизм, и тутти-оркестр, когда оркестр вступает в полную силу. В этой музыке есть многое, что проявится у композитора во всю силу в дальнейшем. Слушаешь и узнаешь знакомые мотивы из опер, которые к тому моменту еще не были написаны. Зрители тоже услышат: это из будущего «Онегина», это – из «Иоланты», тут кусочек симфонии. При этом музыка глубочайшая. Петр Ильич многое открывал здесь для себя в первый раз. То, что войдет потом, например, в «Пиковую даму», он репетировал уже тут. Чисто технически очень сложно. И спеть сложно. Каждый голос должен быть высочайшего качества. У нас, слава богу, получилось даже несколько составов».
Многое тут для наслушанных ценителей и знатоков. Широкая же публика впечатлится прежде всего драматизмом истории. И в сюжетных коллизиях, и в музыке. Кульминация «Чародейки», дуэт Настасьи и княжича Юрия, считается одним из самых трудных и выдающихся эпизодов в русской оперной классике. Переломный момент сюжета: княжич пришел с намерением убить «чародейку», виновную в грехопадении отца и разрушении семьи, но встретил чистую душу, и ненависть перерастает в любовь. Сцена «Когда бы гнев в душе моей…» звучит 20 минут. Невероятно много для спектакля. Но для зрителя сцена «пролетает на одном дыхании». Театр усилил эмоции, перенеся действие из бытового пространства постоялого двора на берег Волги, где прямо-таки ощущается простор, воля, ветер, волны (сценография и костюмы Юлианы Лайковой). Место силы людей и их чувств.
«Небольшие сокращения, которые мы вынуждены были сделать (опера очень большая), мне кажется, соответствуют сегодняшнему времени. Чтобы на сцене не было «долго и нудно». Но дуэт Настасьи и Юрия написан на 20 минут не потому, что Петр Ильич хотел длиннот. Там такие подробности, что просто ничего невозможно вырезать. И это вызов для театра: дуэт не на три минуты, не на пять – на 20! – уточняет режиссер-постановщик Надежда Столбова. – Что касается места, это не просто берег реки. Это стрелка, слияние Волги и Оки. Энергетическое пространство. И Настасья, жрица этих мест, – обладательница этой энергии.
Она прекрасна не только потому, что внешне хороша, а потому что живет в гармонии с природой, с ее красотой, ее энергиями. И эта энергия, объединяющая все пространство, дает силы для любви, для радости, нежности. Вспомните, как мы подпитываемся, притрагиваясь, обнимаясь, например, с березками, гладя водичку в полноводных реках. Мы добавили это в сценографию, чтобы место действия зажило».
Энергии силы – ангелоподобные девушки, которые молчаливо, почти призрачно сопровождают Настасью в бедово-бесшабашных и печальных перипетиях ее судьбы. Они же будут взаимодействовать и с другими персонажами оперы. Это, так сказать, один полюс спектакля. Природный, корневой. А есть другой. Не менее выразительный. Но другой. В доме великокняжеского наместника Никиты Курлятева «точка притяжения» – рабочий стол, на котором размещены новгородские постройки. Макет? Проект? Уже существующее? Неважно. Главное – вслед за Шпажинским и Чайковским театр обозначает так неких устроителей системы, строителей города. Никакое государство, никакая большая агломерация не может существовать, если нет выстроенной системы. А выстраивают ее люди. С одной стороны они – власть, в Новгороде XV века — власть по праву рождения. Устроители мира. И вот он на столе в масштабе. Они бдят за ним, холят-лелеют. За него дерутся-сражаются. Любят его. Но! Этот мир становится вдруг таким маленьким рядом с большой энергией, что идет от «чародейки» Настасьи, в сравнении с большим чувством, что захватывает героев.
Обратившись к малоизвестной опере Чайковского, которую театр рассматривает как «лабораторию композитора» (многое пробовал впервые, выходил на новый уровень), «Урал Опера» и собственную постановку готов презентовать как «лабораторную работу». «Изучали, пытались интерпретировать». Но это единственное, с чем не хочется соглашаться. «Чародейка» – это по-взрослому. И в смысле крепкого драматического вокала. И по костюмам, которые ничуть не проигрывают даже «в ближайшем рассмотрении», напротив – в отдельных сценах становятся говорящим символом. Про стильную, глубокую сценографию частично сказано. Первые зрители уже оценили спектакль как одну из самых красивых, зрелищных постановок последних лет. Финал оперы с гигантской волной, накрывающей виновника всех бед Курлятева, – вообще из впечатлений, создавать которые под силу главным образом кинематографу. Но вот и театр сумел.
И сумел еще многое в опере, которой постановщики неоправданно побаиваются. А значит, у «Чародейки» Чайковского возобновляется бэкграунд. И, похоже, Урал меняет его с «минуса» на «плюс».
Ранее «Областная газета» писала о премьере балета «Маленький приз» в Театре «Щелкунчик».
